Страница 12

Долго он шагал так, напевая и всматриваясь в темноту: не покажутся ли где партизаны? Остановили его немецкие голоса и автоматные очереди, прозвучавшие позади.

Карке оглянулся. По насыпи железной дороги за ним гнались двое. Гнались, как видно, порядочно, потому что они то и дело спотыкались и дышали, точно загнанные лошади.

- Стой! Сей момент же остановись! Остановись, кому говорят! - кричал бежавший первым. - Куда попер, как "фердинанд"? Ослеп? Дорожный пост не видишь? Дзот обороны?

- Какой пост? Какой дзот? - оторопел Карке. - Как вы здесь оказались?

- Ты что? С неба свалился? Не знаешь, что вся железная дорога утыкана нашими огневыми точками?

- Не имею представления. Я солдат полевых войск.

- Врешь! - крикнул второй солдат. - Не прикидывайся простачком. Ты все видел. Почему на окрик не остановился? Хотел улизнуть от нас? Не вышло. Мы тебя заставим поплясать у пулемета. А ну идем! Поворачивай свои корзины.

- Куда?

- После узнаешь. Пошли! - подтолкнул в бок дулом автомата тот, который подбежал первым.

- Вы не смеете меня задерживать. Я иду со срочным донесением, - пустился на хитрость Карке. - К тому же я национальный герой Германии!

- Вот и великолепно! - сказал другой солдат. - Нам как раз и нужен такой надежный солдат. Мы давно о таком мечтаем.

Карке привели в дзот, сооруженный из толстых дубовых бревен. В дзоте, устланном соломой, топилась земляная печка. Пахло мышами, грязными портянками, ружейной смазкой, порохом и шнапсом. На снарядном ящике, заменившем стол, горела спиртовая плошка, тут же лежала буханка белого эрзац-хлеба и куски недоеденного эрзац-сыра. К столу тянулись две веревки, привязанные к спусковым крючкам крупнокалиберных пулеметов, вставленных в амбразуры. Сидящий за столом мог одновременно пить, закусывать и стрелять из двух пулеметов. Карке успел заметить и еще одно. Стенки, потолок и дощатая дверь блиндажа были посечены осколками. Видать, блиндаж навещала уже не одна партизанская граната.

- Итак, национальный герой Германии, - сказал с явной издевкой первый из задержавших. - Отныне и до конца всей Восточной кампании ты будешь служить здесь, в нашем гарнизоне, именуемом попросту дзотом.

- Благодарю за оказанную честь, но я буду жаловаться фюреру. Вы ответите за меня.

- Скажи спасибо, что мы тебе не влепили в зад горсть разрывных, - сказал другой солдат. - Согласно инструкции мы обязаны убивать каждого, кто появится на полотне железной дороги.

- Да, - подтвердил другой. - Если б ты был нам не нужен, мы бы с тобой языки не чесали. Гнил бы ты уже под откосом, как паршивая собака.

- Но тогда извольте мне объяснить, зачем я вам так нужен?

- Вот сейчас и объясним. В этом дзоте нас было шестеро. Вшестером нам жилось превосходно. Двое стояли у пулеметов, двое патрулировали, а двое спали. Теперь же нас, как видишь, осталось только двое.

- Где же остальные?

- Остальные ушли от нас навсегда. Двое лежат под березой. Один пропал без вести, а четвертого утащили живым.