Страница 15

- И что же? Что же вы в нем написали фюреру? - высунув голову из окна, нетерпеливо поторопил фельдфебеля бригаденфюрер.

- Я вижу, вы порядочный человек, а не полная свинья, как следователь гестапо, - сказал Карке. - И потому я с удовольствием прочту вам это письмо. Оно как раз при мне.

Карке засунул руку в корзину с сеном, покопался там и извлек откуда-то со дна большой треугольник.

- "Наш обожаемый фюрер, - начал читать он. - Обращается к вам национальный герой Германии..."

- Кто такой национальный герой? - спросил бригаденфюрер.

- Как? Разве я вам не представился? - спохватился Карке. - Извините, господин бригаденфюрер. Национальный герой - это я, Фриц Карке. Высокое звание я получил на знаменитой высоте под Смоленском. Там вместе со своим приятелем, стреляя назад, я снизил скорость нашего победоносного отступления с сорока километров до тридцати пяти. За это с меня сняли штаны, кальсоны и отослали их как боевые реликвии в музей Кайзера в Берлин. А с вас еще штаны не снимали, господин бригаденфюрер?

- Читайте письмо, - приказал бригаденфюрер, поморщась.

- Читаю, да, да. Итак, я писал: "Наш обожаемый фюрер! Обращается к вам национальный герой Германии Фриц Карке из непобедимой сто восьмой егерской дивизии. Пока идет мое письмо, нашей дивизии, может, уже и не будет, но все равно номер ее останется, и вам, обожаемый фюрер, легче будет представить, откуда пришло это письмо. А пришло оно к вам из-под Москвы, где нас весьма скверно встретили русские и мы затем под вашим блестящим руководством сверхпобедно начали наступление назад. Мы, наш фюрер, готовы были двигаться и дальше, но нас остановили за Сухиничами и сказали, что мы должны тут зимовать. И выходит, что же? Нас обманули? Обещали закончить войну до зимы, а теперь отложили до весны, а там скажут, потерпите до осени. Я, наш фюрер, готов терпеть, а вот супруга? Может ли терпеть красивая, статная, полноногая девушка, на которую из-за шторы подсматривает штурмовик?"

- Изумительно! Читайте дальше, - предвкушая поощрение за разоблачение крупного политического преступника, потер руки шеф гестапо.

- "Может ждать, - скажете вы, - если она сознает, что муж находится при исполнении высокого национального долга". Я тоже так думал, а вот поездка в отпуск показала, что высокий патриотизм наших жен длится лишь до первого подсматривания квартирантов-штурмовиков из-за шторы. Всему этому способствуют также и речи господина доктора Геббельса. К чему он призывает наших жен? "Проявляйте высокий патриотизм в тылу. Рожайте побольше солдат для Германии". А от кого же родит моя супруга, если я в окопах? Вот вопрос, который гложет меня, наш фюрер".

- Кто, кроме вас, сочинял это письмо? - спросил бригаденфюрер, сияя.

- Как кто? Сам сочинял.

- И что же? Что же вы в нем просили?

- Сущие пустяки. Я просил фюрера отозвать меня в тыл для проявления "патриотизма", к которому призывает доктор Геббельс.

- А кто же будет воевать, уничтожать Советы? - спросил шеф гестапо.

- Как кто? Штурмовики, кляйстляйтеры, гауляйтеры... Я, господин бригаденфюрер, выдвинул в письме фюреру совершенно оригинальную идею.