Страница 19

Отто, как бы чувствуя, о чем сейчас подумала Эльза, поспешил объяснить:

- Ваше любезное позволение целовать ваши волосы, плечи - это, фрау Эльза, лишь часть патриотизма. Мне же, разумеется, хочется видеть его полное проявление.

Эльза, повернувшись ниц, заплакала:

- Но вы... вы же знаете: я замужем. Что, что скажет Фриц, когда вернется с фронта? Он прогонит меня. Да, да. Я это знаю. Он очень любит меня.

- Какое ложное понимание патриотизма! - вздохнул Отто. - "Вернется муж... прогонит". Да знаете ли вы, фрау, что все, что мы с вами совершаем, возвышает и вашего окопного мужа! Он будет гордиться этим. Его жена не просто сидела и ждала победы, а вдохновляла доблестного офицера гестапо! Так что не скупитесь. В противном случае я буду вынужден расценивать ваше холодное отношение к офицеру гестапо как антипатриотический поступок, как нежелание внести вклад в победу нашего оружия. Да, да, фрау Карке! С гестапо шутки плохи.

Эльза рыдала. Оголенные круглые плечи ее вздрагивали. Синяя бретелька лифчика развязалась. Штурмовик завязал ее, подчеркнуто-равнодушно похлопал Эльзу по плечу:

- Не надо, Не надо слез, фрау. Гестапо слезам не верит. Женские слезы это пустая вода. Нужны доказательства.

Она повернулась к нему лицом:

- Чем еще я должна доказать свою преданность рейху? - спросила она, глотая слезы.

- Это просто! Я объясню. Все объясню! - воскликнул Отто и, согнувшись, сопя под тяжестью собственного живота, начал стаскивать с себя сапоги.

12. ГУЛЯЙБАБКА ЧИТАЕТ ЛЕКЦИЮ В ШКОЛЕ ПОЛИЦАЕВ

Морозным ноябрьским утром личный представитель президента Гуляйбабка прибыл в смоленскую школу полицаев. Впрочем, это была не школа, а жалкое сборище одиночек, воров, бандитов, конокрадов, пропойц, сынков белогвардейцев и прочих отщепенцев общества. Здесь Гуляйбабке предложили осмотреть учебные классы, казармы, полигон, где проводилась тренировка полиции по наведению "нового порядка", но он, сославшись на большую занятость, любезно отказался и в сопровождении начальника школы майора Капутке проследовал прямо на кафедру.

Заранее уведомленные слушатели школы встретили важного гостя долгой овацией. Наконец зал угомонился, и начальник школы майор Капутке, причесав бритую голову, предоставил гостю слово. Гость взошел на трибуну, выбросил правую руку:

- Хайль Гитлер! Хох новому порядку в Европе! Ура!

Зал, загремев крышками парт, закричал:

- Хайль! Ура!