Страница 50

Дочитав листовку, Гуляйбабка покачал головой:

- Несчастный фюрер. Как грубо обругали его. "Фальшивомонетчик", "шулер". С горя можно удавиться.

Над крышами уцелевших домов с обвальным ревом и свистом пронесся краснозвездный штурмовик. Кони вздрогнули. Прохор кинулся в возок:

- Он! Он, сударь. Унеси бог ноги.

- Кто он? Чего ты?

- Да летчик тот, молоденький. Сейчас развернется и пыль от нас оставит. Дело в принцип зашло. Уверяю!

Рев не затухал, а усиливался. Было похоже, что штурмовик заходит для атаки, а спрятаться на дворе гостиницы некуда. Гуляйбабка махнул рукой:

- Поехали!

- Куда прикажете? - крикнул, сжавшись от нарастающего рева, Прохор.

- Вслед за войсками рейха. На Старую Калужскую... Смотреть на победу фюрера.

..."Победа", одержанная войсками фюрера под Москвой, была видна на Калужской дороге как на ладони. О "победе" кричали опрокинутые вверх колесами автобусы и легковики, "победу" славили, задрав в небо дула стволов, тяжелые и легкие пушки. "Победе" улыбались, широко раскрыв свои люки, застрявшие в сугробах танки. Весть о неслыханной "победе" войск рейха уносили господу богу доблестные солдаты и офицеры. Души их уже были там, в небесах, но посиневшие, окровавленные руки и ноги их все еще торчали из снега и славили фюрера. Некоторые так спешили поделиться своей радостью с богом, что позабыли на дороге сапоги и шали, котелки и ранцы, винтовки и пулеметы.

"Бог" был милостив. Он принял всех явившихся к нему с вестью о "победе". Только одному отказал - длинному, рябому, натянувшему на голову теплые женские рейтузы. А он просил. Так долго просил, бедняга, прислонясь к телеграфному столбу, что и застыл с протянутыми к небу руками.

Меж тем как одни докладывали богу о "победе" фюрера под Москвой, другие герои рейха, оставшиеся на земле, готовили новую "победу". С факелами и гранатами в руках они расчищали от собственной техники Калужскую дорогу. Ухали взрывы, взметались в небо все новые и новые костры, слышались крики "хох". Целые взводы и роты наваливались на автобусы, грузовики и сталкивали их в кюветы. Артиллерийская канонада, наползавшая тяжелой грозой с востока, поторапливала их.

- Мать моя! Как же мы проедем? - воскликнул Прохор, приподнявшись с облучка и глядя на запруженную техникой дорогу.

- Валяй в объезд, по целине, - кивнул Гуляйбабка.

- Какой объезд, коли слева болото, а справа снег коням по брюхо.

Гуляйбабка спрыгнул с возка.

- Тогда обожди, пока расчистят. А я пройдусь пешочком. Разомнусь, ноги погрею.

- Только не уходите, не затеряйтесь ради бога, - попросил Прохор. - Мне велено вас в целости в Сухиничи доставить.

- Не беспокойтесь. Я вас на горке обожду.

Все заметенное снегом взгорье, куда направился Гуляйбабка, запрудили легковые машины. Каких только тут не было красавиц! И "оппели", и "мерседесы", и "адмиралы", и французские "шевролеты", и всех их постигла одна участь. Лишь некоторым счастливцам удалось добраться до вершины горы, но там их подстерег гололед, и они так и пристыли на ветру.

В километре позади себя Гуляйбабка увидел две большие команды немцев, расчищающих дорогу. Одна с криком и свистом сваливала машины в кювет, другая шагала с факелами в руках и поджигала их. Взвивался копотный дым, морозное небо чернело.