Страница 27

- Терпеть? Перед этим нахалом? О нет, батюшка. Я готова сейчас же доказать вам свою безгрешность.

Отец Ахтыро-Волынский растерянно заморгал. Ему никогда не приходилось слышать подобного в такой торжественный час. Крепкое словцо навернулось ему на язык, но он сдержал его и, склонясь к уху невесты, прошептал:

- Сие грешно и непристойно. Оное деяние воздано на жениха. Пусть он сам познает, был за вами грех или Христос остановил вас в предгрешии.

Произнеся эти слова, священник осенил невесту крестом и, подойдя к жениху, также зашептал на ухо:

- Не паскудься, анафема, коль наследил. Жених-полицай упал на колени, протянув руки, ухватился за подол поповской рясы:

- Не следил я, батюшка! Святой крест - не следил. Пан Изюма подхватил жениха за шиворот и водворил на прежнее место, рядом с невестой.

- Имей совесть, Грицу. Я же с тобой добренько толковал, - он незаметно сунул жениху кулак под нос. - Дюже добренько. Але еще разок потолкуем? А?

Сестры-чайнички снова хихикнули. Тут уж мать не утерпела и, подхватив их под руки, вывела в опустевшую прихожую.

- Идите, идите, милые. Тут без вас обойдутся.

- Ой, мутер! Так интересно!

- На чужое счастье глазеть нечего. Своего надо добиваться, а вы только хи-хи да ха-ха. Чем скалить зубы, шли бы лучше перед этим усатеньким президентом ножками повихляли. Смотришь, и уцепится за какую. Мужчины, они падки на красивые ножки.

- О, мутер! Мы уже устали, - возразила одна.

- Перед обером вихляли, - уточнила другая, - перед штандартенфюрером вихляли...

- Недаром вихляли. Обер принес фунт соли, а этот, как его, стандартный фюрер обещал... вы забыли? Визу в Европу или, кажись, из Европы. Ах, голова, опять забыла, куда он обещал-то.

- В Зап. Европу, мутер. В Зап. Европу.

- Вот видите. Не в какую-нибудь там Жмеринку, Вапнярку, а в саму Европу! Да и по правде сказать, невелика шишка этот фю стандарт, чтоб за него держаться. Коль есть выбор, надо выбирать, копаться. Этот с усиками, по крайней мере, прези-дент!

- Фи-и, президент! - свистнула Лиза-Эльза. - Сам сказал, что личный представитель президента.

- Не фикай, коль не знаешь ни уха ни рыла. Мать больше вас разбирается в больших шишках, в том, чего стоят фюреры и президенты. Это, может быть, как раз и хорошо, что не президент, а только личный, вроде бы при нем. Президентам эвон скольким дают под зад, а эти личные остаются.

Пани Изюма ласково обняла дочерей, чмокнула в щеку одну, другую, потрепала их за мордашки.

- И еще один козырь, доченьки мои, милые крошки. Даже если он не удержится этим личным, все равно его супруга будет плавать в золоте и шампанском. Этот усатенький ужасно богат. Он коллекционирует ослов и свиней. А одному ослу даже делал в Осле завивку. Так что не теряйтесь. Ловите эти усики. Цепляйтесь за них. Цепляйтесь! Ах как жаль, что мне не шестнадцать! Я бы в него, голубчика, этого ослиного коллекционера, когтями, как сова, и не разжала бы их, пока б не упал на колени. А потом бы я была кто? Какая-нибудь баран... барон... баронесса! Жена знаменитого ослиного коллекционера! Ах, ну что ж вы стоите? Ступайте, спешите же. Эйн, цвей, дрей!

Вошедшая в роль баронессы, Изюмиха вытолкнула дочерей за дверь и поспешила в зал. Увы! Там все уже подходило к концу. Широко размахивая кадилом и вытягивая какую-то непонятную ноту, священник с помощью самого Изюмы и подоспевшего на помощь рябого полицая вели "счастливую" чету на последний заход вокруг стола, и, как заметила "мутер", жених на свою невесту уже не косился.