Страница 35

- Расчешем, гражданочка. Наведем причес.

Самозваного генерала "чесали" на очередном привале под дубом в Речицком лесу и, между прочим, не одним гребешком. Чесали долго, старательно, то справа налево, то слева направо, то вовсе под задир. Вначале Гуляйбабка, затем Чистоквасенко, Трущобин, обозники, солдаты личной охраны, потом Гуляйбабка весь этот "причес" забраковал и попросил сделать построже "пробор".

Склонив виновато голову, Прохор терпеливо молчал, но, когда о его поступке заговорили снова, не выдержал и протянул руки к сидящим на лужайке:

- Братцы! Да что ж вы так? Безжалостно, наотмашь. Посочувствуйте, войдите в положение. Одинок. Бобыль. А тут такая женщина!.. Копна сена. Жаворонок, чтоб ему, над головой...

- К чему жаворонок? Жаворонок тут ни при чем. Бутыль сивухи тебя подвела. И про коней забыл.

- И сивуха, конечно. Был такой грех. Раскондобило, развезло... Но я не нарочно. С добрых побужденьев, вот Христос. За сговор пил.

- Какой сговор? С кем? За что? - уцепился за слово начальник личной охраны, весь подавшись вперед.

- Да не пужайся, чертов скоба, - ругнул Прохор. - Язык те вон, коль подумал плохое. Бабенке я слово дал вернуться, коль останусь в живых.

- "Вернуться"! Вы видали брата из сказки про царева солдата? - кивнул на кучера Гуляйбабка. - Да вы же были в таком угаре, что наверняка не помните, как ее звать и с какой она деревни.

- Не обижайте, сударь. Я все помню, как башмаки свои. Звать ее Матрена, а живет она в деревне... в деревне, - пытаясь вспомнить, Прохор потер потный лоб, но не тут-то было. Предательская бутыль сивухи все вышибла из его головы, и по мере того как он осознавал это, редкие волосы на его макушке от ужаса, что Матрена по дикой глупости потеряна навсегда, поднялись торчком, а в глазах появилась такая боль, что казалось, он вот-вот закричит: "Караул! Я сам себя ограбил!"

- Итак, ее звать Матреной. А дальше? - спросил Гуляйбабка.

- А дальше... Дальше, кажись, забыл, запамятовал... Кошмар! Лапонька моя... Рухнуло все. Помню только кой-что, кой-какие слова. "От Речицы свертай левее, потом возьми правее"... Нет, кажись, опять левее, а там пройти не то Чагельники, не то Чапельники?.. Нет, все забыл. Все пропало. О, черт меня дернул за хлястик вылакать всю бутыль!

- То-то и оно - Чапельники, - встал с раскладного кресла Гуляйбабка. Чапельником бы вас, достопочтеннейший кучер, чтоб помнили наказ президента, который гласит: "Стальная дисциплина, дух запорожской сечи, серьезность к миссии БЕИПСА, завоевание доверия - и победа обеспечена". Вы же, сечь вас хвостом лошади, об этом забыли. А тот, кто забывает наказ отца, не достоин называться его сыном. То не сын, а как поют в "Комаринской", "рассукин сын"...

- Коль такой я ни богу свечка, ни черту кочерга, - сказал Прохор, - то ради бога, сделайте такое одолжение, отпустите меня на все четыре, и я потопаю.

- Безумству храбрых поем мы песню. И куда же соизволите потопать?