Страница 16

Гога Дельцов поднялся с табурета и сделал движение в сторону двери.

-- Куда?! -- жалобно всхлипнул Мамкин.

-- Куда вы удалились? -- передразнил его Дельцов. -- Мы уезжаем в древний город Углич, где за тысячу прошедших лет не построена и на следующую тысячу лет не предусмотрена постройка канализации и водопровода и куда прибыла большая партия унитазов. В Угличе работники советской торговли за тысячу лет постигли мудрость не плакать, а наживаться.

-- Берите все! -- вздохнул Мамкин тоном ограбленного в темном переулке миллионера, который просит оставить ему только жизнь.

-- Талант! -- искренне восхитился Гога Дельцов. -- Век живи, век учись. Совершенно новый метод психологического воздействия на покупателя. Ты, Мамкин, за границей в два года мог бы состояние сделать. Но у нас твой талант неприменим, у нас должен покупатель плакать, умолять и биться в истерике...

Древний обряд купли и продажи был совершен всего в несколько минут. Коля Брыскин с треском открыл портфель и отсчитал причитающуюся сумму.

-- Прибавили бы на многодетность, -- опять зарюмсал Мамкин, заметив, что в портфеле столько денег, словно хозяева его только час тому назад ограбили государственный банк СССР и не успели истратить ни одной копеечки.

-- Наверное, тебя в детстве учили не попрошайничать. Как многодетному, ответственному за воспитание потомков, тебе не следует это забывать, -заметил Гога Дельцов, раскладывая веером на столе бумажки с разноцветными штампами и печатями. -- Не смотри на них с опаской, как нищий на найденный в кружке подаяний фальшивый банкнот. Зачем делать липовые документы, если за небольшую мзду можно получить официальное удостоверение на право покупки волжского пароходства? -- пробаритонил Гога и предложил Мамкину выбор.

Выбор был большой и разносторонний. Тут были документы почти всех московских учреждений, трестов и предприятий, и в каждом из них писалось, что товарищ Г. В. Дельцов подлинно является агентом по снабжению (следовало: какого завода, фабрики, главка, треста) и что он уполномочен производить закупки, расчеты и проч. проч.

-- С кем хочешь иметь торговые сношения? -- спросил Гога и Мамкин, закрыв глаза, словно вытягивая жребий, взял наугад.

-- Недурно! -- улыбнулся Гога Дельцов. -- Коля, он вытащил удостоверение, любезно выданное мне фабрикой "Прогресс". Так как мы покупаем для "Прогресса" его же собственную продукцию, то мне жалко выброшенных зря двадцати трех тысяч.

-- Я же плакал! -- оправдывался Мамкин.

-- Ну, разве что за слезы жемчужные, -- вздохнул Дельцов и повернулся к адъютанту: -- Иди, Коля, составлять караван и поторопись на визит к местному удельному князьку.

Обед у Раисы, данный Столбышевым в честь московских гостей, фамилии которых он так и не узнал и которых он называл "дорогие столичные товарищи", прошел с церемониями, напоминающими собой давно прошедшие времена Мадридского двора, когда испанская армада еще владычествовала на семи морях и океанах. Раиса носилась пухом по дому и все время закатывала глаза, складывала губы трубочкой, ахала, томным взором смотрела на гостей и, вообще, пустила в ход весь арсенал выученных у зеркала дамских чар

-- Ах, это правда, что в Москве у женщин высшего света в моде прически под-мальчика?.. Ах, мне рассказывала одна подруга, что в Москве носят найлоновые платья?.. Говорят, когда Уланова поет в Большом театре, даже по блату трудно достать билеты. Эта чародейка Уланова!.. Тра-ля-ля-ля! -запела Раиса, бросив в наступление последний резерв женского обаяния.

Партизанские набеги Раисы с тыла, фронта и флангов сильно мешали Столбышеву вести тонкий дипломатический разговор. Он разозлился:

-- Веди себя по-культурному, зараза! Не крути хвостом! Может, того этого, дорогому товарищу на данном этапе даже неприлично на тебя смотреть, -- воскликнул удельный орешниковский князек, на минуту забыв об этикете. -Извините, так сказать, нас, -- сразу вежливо обратился он к гостю -- На лоне провинциальной природы сильно огрубляются чувства. Ну, как поживает товарищ Молотов? -- опять вернулся он к дипломатическому разговору. Голос его сделался вкрадчивым. Глаза хитро поблескивали.

-- Ничего, пока живет, -- бесстрастно отвечал Дельцов

-- Это очень и очень, так сказать, интересно!.. Живет, значит, пока?..