Страница 47

Мостовой закрыл глаза и подставил свое пожелтевшее от болезни лицо под ласкающий луч солнца. Потом глубоко с наслаждением вдохнул душистый, разъедающий его легкие воздух, и посмотрел на деда:

-- Хорошая все-таки штука жизнь!.. А вот через несколько месяцев я, наверно, умру... Да вы не мотайте головой. Я знаю и привык к этой мысли... Вот больно, жалко мне, что не в силах вам помочь, -- и вам, и Сечкину, и Бугаеву, и милой несчастной вдове Анюте, и всем таким дорогим и любимым, несчастным, забытым миром и людьми, а поэтому самым достойным лучшей жизни за перенесенные страдания, за все предательства и несправедливости... Ну, ничего, -- заключил Мостовой, -- может найдутся еще в мире честные люди, которые увидят дальше своего носа и будут заглядывать немного в будущее.

Мимо них проехали санки, запряженные тощей и мохнатой колхозной клячей. На них полулежал в барской самодовольной позе Матюков:

-- Но! Пошевеливайся...