Страница 16

Николай Артемьевич почувствовал, как увлажнились его глаза. А вокруг были воодушевленные юные существа... Предрассветный воздух улиц был чист и свеж, как лица юношей и девушек. В палисадниках, скверах звонко и весело трелили пробудившиеся птицы. Все было прекрасно.

Правда, недалеко от дома Косогорова компанию обогнал громыхающий грузовик, доверху нагруженный мусором, и сразу же их обдало запахом гнили. Но компания завернула за угол и вскоре остановилась у дома Косогорова.

Когда настало время распрощаться с бывшими учениками, Николай Артемьевич Косогоров, пожимая всем по очереди руки, заглядывая в глаза, раздаривая напутственные слова, невольно подумал: "Какие они все дивные, пленительно юные... а я вот уже почти старик..."

И сделалось ему немножко горько и обидно. Но потом он тряхнул седой головой: "Был и я таким, как они! Да, был! Еще каким молодцом был!"

Продолжая мысленно себя успокаивать, Николай Артемьевич заметил, что, например, у Вадима Маслова и грудь куриная, и в восемнадцать лет он уже носит очки с толстыми стеклами. "А вот я в его годы!.. " Или вот еще Конев, парень -- богатырь, спортсмен! Но если припомнить, какой силач когда-то учился в одном классе с Николаем Артемьевичем, то сравнение будет не в пользу Конева. Да как же этого силача была фамилия? Горшков?.. Порошков?.. Что-то вроде этого ...

И захотелось Николаю Артемьевичу показать своим бывшим ученикам, что и он был тоже молод, что и он был румяный, мускулистый.

-- Друзья! -- сказал Николай Артемьевич. -- Хотите посмотреть, каким я выглядел в день, который я помню также, как и вы будете помнить этот сегодняшний день? У меня есть фотография моего класса. Вернее, как тогда называлось, -- группы, снятая в день окончания школы-семилетки. Тогда еще не было десятилеток. Это было... -- он подсчитал в уме: "Родился в 1911, окончил школу в четырнадцать лет..." -- Это было, друзья, в 1925 году. Подумать только, в двадцать пятом!

-- Пожалуйста, -- восторженно понеслось со всех сторон. -Пожалуйста!.. Очень интересно!..

Николай Артемьевич вошел в дом, вприпрыжку побежал по затхлой, пахнущей котами лестнице на третий этаж и, задыхаясь от усталости, с колотящимся сердцем, но довольный своей прытью, отпер дверь квартиры. Но едва он вошел в темный коридор, соседка агрономша, особа желчная и страдающая бессонницей, подчеркнуто громко застонала:

-- Боже мой, когда этот проходной двор окончится? Ни днем, ни ночью!..

Косогоров благоразумно промолчал и, прижимая к груди букет, потихоньку, на цыпочках пошел к своей комнате. Но тут ему не повезло. Кто-то из жильцов, наверно, Шорины, выставили на ночь в коридор железное корыто. Николай Артемьевич в темноте споткнулся о проклятое корыто и чуть было не свалился в него, но, уронив букет, все же успел во время вытянуть вперед обе руки, и они сразу же по- грузились в намоченное белье. Так он и застыл в позе стиральщика, с ужасом ожидая реакции на произведенный грохот.

-- Изверги! -- взвыла агрономша. -- Я в суд подам!

-- Какой там черт шляется по ночам? -- загудел из другого угла бас инженера Садовского.

-- И чего вы там чертыхаетесь? -- воинственно выкрикнула агрономша.

-- Психичка! -- лаконично ответил Садовский.

-- Товарищи, совесть надо же иметь! -- начал увещевать Шорин.

-- Вы ответите за психичку!.. Я женщина больная!..

Николай Артемьевич Косогоров выудил из корыта пахнувший хлором букет и, вобрав голову в плечи, осторожно добрался до своей комнаты, тихо притворил за собой дверь и, прислушиваясь к разгорающейся словесной перепалке, с облегчением вздохнул.

Но как только он включил свет, жена его, Катерина Семеновна, лежавшая на кровате, заслонив рукой глаза, страдальчески вздохнула:

-- Послушай, Николай, ты что, пьян? Мало того, что в коридоре загремел, всех соседей разбуркал, так тебе еще и свет надо? Не можешь раздеться так?

-- Котинька, мне надо кое-что найти, я же не могу без света.

-- Что тебе, дня мало? Сейчас приспичило искать?