Страница 23

паровозы и завхозы,

грозы, грозы, грозы, грозы,

ливни, вихри, ураганы,

две путевки в Будапешт,

опустевшие стаканы

и крушение надежд.

ПЛАТОК

Возьми платок, возьми на память.

И, если что-то в горле встанет,

потри платком прекрасны щеки

и уголки в глазах глубоких

и чудный нос, такой чудесный,

такой прекрасный и безумный,

он смотрит вдаль и дышит шумно,

и вдруг обиженно сопит

и чешется, и морщит лоб,

возьми платок на память, чтоб

когда в главе прелестной стукнут

воспоминанья прошлых лет,

то протянув изящну руку

стереть со лба их влажный след

* * *

Сижу я, наевшись поганок,

И жуткие толпы цыганок

Ко мне пристают, чтоб отдал я

Последнюю тыщу рублей.

И птичка кружит надо мною,

Чтоб выхватить наглой рукою

Последнюю булку с изюмом,

Зажатую в клюве моем.

СУДЬБА

Я - печальная судьба.

Ты - мой узник насовсем.

У тебя на лапе крест.

Значит, ты умрешь вчера.

Я - бесхозная судьба.

Вот кому на лапу крест?

Это быстро я могу.

Кто желает умереть?

Я - бесхозная судьба.

Умер узник мой совсем.

Что мне делать без него?

Разве что поспать сто лет?

А потом любой дурак,

кто забыл про лапу крест,

выйдет как-то погулять,

тут его я и схвачу.

ПРАЗДНИК СЕРДЦА

Весенним днем

она о нем

такого, знаешь, мнения,

что исчезают на лице

последние сомнения.

И он, вскочив на лошадь вдруг,

уносится в Британию.

Чтоб скрыть позор от жен и слуг,

Он скачет горной ланию.

И все ему до ветра и

До бубликов просроченных.

И праздник сердца на душе,

к числу не приуроченный.

x x x

Hежно отоpвав кусок pябины,

Я слежу за pодиной своей

Ведь не хлебом человек единым,

А единым человек pублей

Мысли сбивчивы и тело, в общем, тоже

Сыpо в комнате моей, и пусть

Выступает снег гусиной, в общем, кожей

За скpебок для снега я возмусь

Hежно отоpвав кусок калины,

Я смотpю на pодину свою

Hе pублем ведь человек единый

А единый ведь уже не по pублю.

ЯЗЫК ВИСИТ, ГЛАЗА ГОРЯТ

...он переехал мне носок!

И тут меня ударил ток.

И я вскочил, схватил букет

болезней всяких, старость лет,

и побежал на вираже.

Бежал еще, бежал уже,

бежал сквозь леса дивный сад.

Бежал вперед, бежал назад.

Бежал немного как бы вбок.

Мелькал колпак, сверкал носок.

Шипели змеи за кустом,

вдогонку мне разбрызгав яд.

А я бегу, машу хвостом,

язык висит, глаза горят,

ведро грохочет за спиной.

(Наш участковый генерал

ведро к хвосту мне привязал.)

Наш участковый пианист

худой и длинный, точно глист,

играет Баха невпопад:

язык висит, глаза горят.

Туман густеет вечерком

в моем краю, в краю родном.

И ты был здесь, и я был он,

и приезжал к нам цирк и слон,

и десять мамонтов подряд:

язык висит, глаза горят,

и ночь спускается ко мне.