Страница 8

И отойдет в века его чрезмерно тяжкий труд...

При пологих угольных пластах, когда уголь вырубается ручным способом -- обушком, саночник вывозит из забоя уголь в штрек.

Согнутый всегда в три погибели, он тащит санки с десятью -двенадцатью пудами угля на расстояние до шестидесяти метров.

И хорошо, если только согнутый... А если пласты угля меньше, чем в метр толщиной?!

Тогда приходится на коленках, а то и на животе тащить тяжелые (сто тридцать -- двести килограммов) санки..

Честь и хвала ему!

Пусть скорее отойдет он в прошлое, и пусть останется о нем память как о герое, а о его труде -- как о каторжном труде, но почетном... . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Новые времена звенят над советским, над социалистическим Донбассом.

Машина идет высвобождать человека от тяжкого, порой невыразимо тяжкого труда...

Отодвигается "обушок" -- его место занимает отбойный молоток...

-- Эй, отбойный молоток! Поберегись! Я иду! -- гудом гудит врубовая машина.

И затихает рокочущий молоток перед врубовыми...

Все они врезаются своими стальными зубами в черное золото, помогая бурными темпами строить социалистическое Отечество.

Освобождается забойщик...

Саночника от его шлейки освобождают скрепера, конвейеры...

Коногона и коней -- электровагончики...

А на помощь машине летят-спешат рабочие-изобретатели Карташовы, Филимоновы, Касауровы, Либхарты, Епифанцевы...

Общими усилиями машины и рабочего ума вырываются из подземного царства человеческие нервы, человеческие мускулы, и на отработанном рабочем теле высылает тяжелый пот!

А над всем этим, над всеми словами, над всеми вещами" над всеми явлениями -- ив шахтах и на-гора -- доминируют два самых интересных, самых нужных, самых могучих слова...

Слова эти: "тонна" и "процент".

И самым радостным будет для всех -- и на шахтах, и за пределами шахт, и в Донбассе, и на Украине, и в Союзе, и во всем мире для всего международного пролетариата, -- когда около этих слов будет стоять:

"Донбасс в третьем решающем году пятилетки дал 56 000 000 тонн, то есть 100 процентов!"

А для этого:

-- Ты добычу дай! . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Автор уже слышит ядовитые голоса:

-- А почему вы не сказали, что такое "на-гора"? Такое специфическое для Донбасса выражение, а вы его обошли... Ага?

Автор отвечает:

-- Кто внимательно читал это вступление, тот, наверное, встречал несколько раз выражение "на-гора". Следовательно, автор его не забыл и вполне его признает... Но объяснять его автор не брался, потому что это выражение достаточно популяризовано.

Автор считает лишним популяризовать уже популяризованное...

Слышится возмущенный голос:

-- Донбасс и без дымовых труб... и без кудрявого из труб дыма, который застилает небосклон... Даже, кажется, есть такое стихотворение о Донбассе:

Димарями земля поросла,

Буйним зiллям [4] прийдешнього часу.

Автор, между прочим, не может согласиться с поэтом, что дымовые трубы -- "зiлля"...

Но это не значит, что автор их не признает... Трубы он признает, трубы он в Донбассе видит, видел и будет видеть, но воспевать дым не будет. Категорически об этом заявляет! Категорически!

Автор знает, что дым -- это нерациональное растранжиривание нашей промышленностью топлива!

Автор -- за рационализацию, за экономию топлива и расточительство воспевать не хочет.

Когда автор видит вдохновенного поэта, который уставился в кудри седого, даже черного из труб дыма, ему чуть ли не кричать хочется, чтобы оштрафовать того поэта рублей на полтораста за соучастие в нарушении обязательного постановления об экономии топлива!

Тогда бы он не любовался дымом, а писал бы стихи о том, как повысить добычу в Донбассе.

Вон как! . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

А что автора особенно возмущает -- это истерика донбасских домен.