Страница 10

-- Едешь?

-- Еду.

-- Вот хорошо. Ну и повезло! Послал господь язву! Так ты ж, смотри, и нам что-нибудь привези. Блокнотов там, ножичков... И карандашей этих, как их... автоматических... И носки...

-- А жена моя очень просила свитер и фильдекосовые чулки.

-- Товарищи! Может, кому-нибудь рояль шредеровский привезти? А может, автомобиль? . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Сидя в вагоне, вы заглядываете в блокнот и подсчитываете, сколько чего нужно привезти из-за границы.

Наконец подсчитали: 13 шляп, 45 галстуков, 23 пары туфель, 110 пар чулок, 87 автоматических ручек, 15 дюжин карандашей, 5 велосипедов, 7 медведей...

Темнеет у вас в глазах, и вы, глядя на зеленую рожь, упорно думаете:

"Ну ладно! Обмотаюсь! А куда же этих медведей девать? Вот загвоздка!" . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Дорогая Шепетовская таможня! Когда я вылезу из вагона, потолстевший раз в десять по сравнению с временем моего отбытия за границу, думай, пожалуйста, что это я так поправился в немецком санатории. Если у меня из ушей будут торчать по два медведя, а из ноздрей -- по шляпе, считай, что это мне врачи прописали все дырки на дорогу затыкать.

Ничего не поделаешь! Я ведь еду за границу! . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Едем.

-- Так вы ж, товарищ, смотрите. Raucher -- это для курящих. A Nichtraucher -- это для некурящих.

-- А как будет "второй класс"?

-- Zweiter Klasse! Так и говорите на вокзале!

-- Кому говорить?

-- Кто вас спросит, тому и говорите.

-- Ага. Их хабе цвайтер кляссе. Их хабе цвайтер. Их хабе цвайтер...

-- А на вокзале смотрите, где написано "Ausgang", туда и выходите. "Аусганг" значит "выход".

-- Ага... как выход?

-- Аусганг.

-- Ага... Аусганг, аусганг... аусганг... Ну и трудное слово!..

-- А когда приедете, смотрите: будет написано: "Bahnhof Friedrichstrasse", там вам выходить: "Бангоф" -- вокзал. "Штрассе" -улица. Это и есть выход.

-- Ага, значит так: "Их хабе цвайтер кляссе", "Аусганг" -- вокзал. "Бангоф" -- выход. Ага...

-- Да нет, наоборот.

-- Как наоборот? "Их хабе цвайтер кляссе" -- вокзал?

-- Да нет...

-- Ага. "Бангоф" -- вокзал. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

-- Цванцих. Драйцих. Фирцих. А там же как, после того "аусганга"?

-- А там спросите.

Спросить. Ну, ладно, спрошу. Как уже мы там будем спрашивать, не знаю, но опрашивать все равно придется. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Едем... Едем... Едем...

Шепетовка...

А вы знаете, подъезжая к Шепетовке, как-то не по себе становится, муторно... Не потому, что тебе придется через таможню проходить. Таможня есть таможня. Что ей стребовать с нашего брата, когда он за границу едет?! Нечего.

Едут ведь в командировку так, что листочка на нем фигового и то нет. Один из спутников очень сокрушался:

-- Вот говорит, плохо, что нельзя за границу голяком ехать. Все-таки больше оттуда можно было бы прихватить.

Я ему:

-- А вы б, -- говорю, -- сажей вымазались да два-три бюстгальтера плохоньких нацепили бы и ехали. А буде кто спросил бы, сказали: "Униформа у нас такая".

Не в таможне дело.

Подъезжая к Шепетовке, хочется назад драпануть. Так тебя и подмывает слезть и махнуть в сторону Киева. Перескочишь Шепетовку -и никого у тебя не будет... Никогошеньки... И самое дорогое, что останется, -- это красная книжечка паспорта... И то и дело хватаешься ты за него...

Не дай бог выскочит. Пропал тогда!

А когда уже из Шепетовки на Здолбунов едешь, тогда тихо-тихо в вагоне.

Чего это так тихо? Ну будто похоронили кого-то!

Сходит пограничная стража. И до того становится жаль этой стражи! Как отца родного!

Нейтральная зона...

"Mohyljany". Белые орлы всюду. И пусто, пусто на станции... Станция Могиляны.