Страница 36

Сижу себе, отдыхаю...

Как вдруг мимо меня заяц только - шмыг!

Я на него:

"Тю!"

А он мне:

"Не тюкай, - говорит, - я не только твоего "тю" не боюсь, я на все сирены и на все фары со всех автомашин, всех, какие есть на свете марок, на всех на них положил я все четыре лапки".

"Смотри, - говорю, - какой храбрый! Ну-ка, - говорю, - подходи! Такого еще не видел!"

"И подойду!" - говорит заяц.

И подошел.

"Так откуда ты, - спрашиваю,-такой храбрый?"

"А потому, - говорит, - что я рекордсмен!"

"Рекордсмен?"

"Да! Рекордсмен! Я за свою короткую жизнь вывел из строя уже двадцать автомашин".

"Вот сколько ты автомашин покалечил! Как? Каким способом?"

"Я им еще не то покажу. Они думают, что я теперь тот зайчик, про которого поют:

- Зайчик, зайчик,

Где бывал?

- На мельнице!

- Что видал?

Не на мельнице я побывал, а я доты и дзоты видел! И танки видел! А они меня хотят фарами напугать! Не на такого нарвались!"

"Да что такое? Ничего не понимаю!"

"Ты знаешь, - говорит заяц, - какой теперь народ пошел? Черт знает, что за народ!! Охотится на нас, честных зайчиков, в незаконное время, из-под автомобильных фар!! Мы себе честно ночью пасемся, знаем, что полевать нас еще не разрешено, вдруг какая-то чертова образина, чаще всего под градусом, летит по стерне, пугает нас, берет в фары, мы мчимся как осатанелые под фарами, а он колотит нас из ружья... И много нашего брата гибнет от такого неслыханного в культурной стране хулиганства. Ты же сам подумай: мы еще молодые, мех у нас жиденький, тельце худенькое, а он, сатана, лупит! Ну, кому оно, ну, зачем оно? Стыдно за этих людей!"

Я грустно покачал головой.

"Действительно-таки стыдно!" - говорю.

"Так мы теперь, - говорит заяц, - умнее стали. Теперь на каждом таком участке у дороги мы поставили старых опытных зайцев, которые знают, что им делать. Как только появляется машина, такой зайчик сразу вскакивает в фары, а потом вывертами и зигзагами ведет машину к балке или противотанковому рву... И там "Форд" или "Адмирал" только трах! бах! треск! - и будь здоров! Потом уже ведут его домой на буксире, составляют акт, тратят народные деньги на ремонт, обманывают государство, нарушают закон и т. д. и т. п.".

"Ну, ну!" - только и мог я сказать.

"А мы, - продолжает заяц,-между собой соревнуемся, кто сколько машин из строя выведет... Так я больше всех уничтожил! Я рекордсмен!"

Стыдно, стыдно мне стало. Я молчал.

А заяц обжигал меня словом, допекал:

"А ты, - говорит, - думаешь, что мне не жалко тех машин, которые из-за меня терпят аварию?! Разве не жаль добра народного?! Но что мне делать?! Должен же я защищаться! Ах, если бы я мог тем людям хоть немножко вставить своих заячьих мозгов! И тем, кто так поступает, и тем, кто за этим обязан следить..."

........................................................................ ..................................

Как же я краснел от тех справедливых заячьих слов!

За людей краснел!

УТЯТА ПЛАЧУТ

Открытое письмо Прокурору УССР

Глубокоуважаемые товарищи!

Позвольте обратиться к вам с этим моим письмом.

Пишет вам дикая утка - Селезень-Крыжень, осиротевший отец одиннадцати яиц.

Выслушайте меня, прошу я вас.

Однажды вечером - это было в феврале или в марте - прослышали мы по радио, что на Советской Украине запрещена весенняя охота.

Как же мы обрадовались!

Мы летали со своей старушкой над нильскими берегами и весело улыбались.

- Вот где умные люди! Они знают, что никакой пользы от весенней охоты нет: один только вред, ибо птица как раз прилетает, размножается, чтобы осенью дать народному хозяйству большие доходы, а спортсменам-охотникам и полезный отдых.