Страница 48

- Газуй, Ваня!

Лицо Татарчука сияет. Чьи-чьи, а его мечты сбылись стопроцентно!

В пору половодья редко выпадают такие безоблачно ясные, тихие и теплые вечера. Загустевшие от распускающихся почек деревья отражаются в воде так, что каждую веточку рассмотреть можно. Впереди открывается беспредельная ширь.

Лодка, равномерно рокоча мотором, набирает скорость, оставляя после себя пенистую дорожку и длинные борозды высоких волн.

- Хорошо, Лилиан? - тихо спрашивает Леонид.

- Очень, - серьезно отвечает она.

Но не только им одним хорошо. Перед лицом широкого весеннего простора в лодке стихают шутки, смех и разговоры. Всеми овладевает созерцательное, приподнято-торжественное настроение.

Кто запел? Зазвучал первый голос, к нему присоединился второй, третий, и вот уже разливаются по широкому раздолью слова песни.

Там сады распускаются южные, Там шумит вековая тайга,

И сверкают короной жемчужною На высоких вершинах снега...

Голос у Лилиан небольшой, она никогда не училась петь, но сейчас она не может не петь, ей хочется петь со всеми.

Песня кончена. Лилиан сконфуженно улыбается.

- Я очень плохо пела, Леня?

- Очень хорошо!

- Лучше Зины? - поддразнивает Лилиан.