Страница 29

Бесспорно, оштукатурить целую большую стену было делом тяжелым, требовавшим во много раз больше силы, нежели торговля конфетами, но, если бы Зое предложили на выбор оштукатурить стену или распродать по одной штуке килограмм конфет (что почти вовсе не требовало затраты сил), Зоя несомненно выбрала бы первое. Такое решение предопределялось молодостью, здоровьем, а главное, характером Зои. Вопроса о том, справится ли она с работой штукатура, для нее не возникало: если справлялись другие, могла справиться и она. Эти Зоины размышления решили многое.

Часа полтора понаблюдав издали (любоваться чужим трудом, ничего не делая, Зое всегда было стыдно), она прошла к общежитию девушек. В нем теперь ни души не было, но, заглянув в окна, она убедилась, что перемен не произошло. Чистота, цветы и котята были на местах. Во всю длину третьей комнаты по-прежнему лежала красивая китайская дорожка, а в шестой пустовала койка. На взгляд Зои, все было в порядке. Оставалось только убить время до обеденного перерыва.

Зоя сумела с пользой провести остающийся час: она вышла на будущую пристанционную площадь, разыскала щиты со свежим выпуском "Крокодила" и объявлениями и узнала свежие новости.

"Водитель Дмитрий Сазонов, напившись пьяным, устроил аварию", - с предельной краткостью извещала газета. Под заметкой рисунок: мчащийся грузовик на полном ходу налетает на бутылку величиной с добрый элеватор. Подпись поясняет:

Получилася авария, Потому что был в угаре я. Собирался я жениться, А теперь лежу в больнице.

Герой происшествия представляется Зое в облике матерого стаканного вора, и упоминание о больнице ее ничуть не трогает.

"Порядки в нашей палатке", - гласит следующая надпись. На рисунке лохматый парень, лежащий в спецовке па кровати. В зубах у него папироса, похожая на трубу старинного парохода, дымит черным смоляным дымом. Затейливые завитки дыма постепенно превращаются в очертания букв, из которых складывается полезное изречение: "С папиросою в зубах, на кровати в сапогах - так бывает у нерях".

Следующий рисунок заставляет Зоино сердце усиленно забиться. Здесь в роли действующего лица фигурирует Саша Некачайголова со своим краном. Он пробует поднять с постели лодыря, но ничего не выходит. Подпись-диалог гласит:

- Саша, хоть бы ты попробовал воздействовать на Метелкина!

- Пробовал. Его и техника не берет". Саша ничуть на себя не похож, но Зоя долго рассматривает рисунок.

Объявления все те же. Два новых для Зои интереса не представляют. Одно сообщает о собрании охотников, другое гласит:

У кого хороший бас, пусть зайдет к руководителю хорового ансамбля тов. Дыркину (палата № 2).

В самом центре поселка высится большая лохматая сосна. В ее тени на разостланной мешковине сидит по-турецки старичок и, не обращая никакого внимания на великий гул строительства, мастерит рыболовную снасть. Зоя смотрит на него, он - на Зою. Первым заговаривает он.

- Давно к нам?

- Сегодня. Я посмотреть приехала.

- Смотреть сейчас у нас, пожалуй, нечего, а работать есть чего...

Старичок словоохотливый и весь какой-то очень чистый: и побрит чисто-начисто, и парусиновый костюм на нем чистый, и глаза чистые, и морщинки под глазами тщательно промыты. - Вы кем здесь, дедушка, работаете?

- Восемнадцать лет плотником работал, теперь пенсионер... Однако же не утерпел и сторожем определился.