Страница 8

- Нет, друг мой, - успокоил учитель. - Я просто желаю, чтобы ты почувствовал, в какой стихии тебе придется жить.

- Ни за что! Лучше убейте! - заорал я, вырываясь. - Лучше антипод, лучше что угодно, хоть униформистом!

- Ага! Значит, ты согласен стать обыкновенной лицемерной знаменитостью, согласен жить среди презираемых тобою людей и пресмыкаться перед ними за их дрянные аплодисменты. Ты согласен жить, требуя какой-то свободы, а на самом деле бояться ее, как проказы. Ну что ж, желания твои сбудутся: ты станешь добропорядочным народным артистом, о котором после смерти никто не вспомнит. Ты пошляк, мио каро, и ты трус, мелкий и ничтожный.

- Но что же делать?!!

- Довериться мне.

Он тихонько потянул меня за руку, я вывернулся, сел на корточки и обхватил голову руками.

- У меня в глазах муть... все кружится...

- Это не аргументы, а смехи какие-то! - разгневался Дзанни и, схватив меня за плечи, подтолкнул к краю площадки.

Я дернулся, но Дзанни вдруг отпустил меня. В ужасе, как за спасательный круг, я ухватился за протянутую флейту.

- Играй! - крикнул Дзанни. - Играй гамму!

Дрожащие звуки легко и слабо, как пушинки, полетели в воздухе. Я играл и играл, пока Дзанни не шепнул мне:

- Вот он, смотри...

Я увидел тонкий серебристый луч, протянувшийся от моих ног надо всей ареной к далекому узенькому оконцу. Я опустил флейту. Луч не исчез, но задрожал. Я заиграл вновь - он замер.

Дзанни толкнул меня в спину:

- Иди вперед, мальчик! Не оглядывайся!

Я завороженно шагнул в пустоту. В тот миг черная птица из детских снов покинула меня - я выпал из-под ее крыла, родившись во второй раз под хриплые страшные заклинания Дзанни и веселую скороговорку флейты!

- ...И-и-звест-ный все-ем я пти-це-ло-о-в...

Баста, баста! Это я остановил воспоминания, прогнал их. Развращенный лицедейством, я ловлю себя на том, что даже тайные мои мысли поверяю не себе самому, а каким-то неведомым зрителям. Что ж, да будет так. Переделать себя я не могу. Мой Пигмалион хорошо постарался. Итак-с, почтеннейшая публика, малиново-золотой занавес временно опускается. В антракте оркестр сыграет вам что-нибудь лирическое. Или нет, пусть выйдут слуги просцениума: две одинаковые маски, два Пьеро. Они появятся, щелкая семечки и продолжая начатый за сценой диалог.

1-й ПЬЕРО. ...мемуары покойника?

2-й ПЬЕРО. Нет, это просто поток мыслей. Воспоминания, мысли, нюансы, понимаешь?

1-й ПЬЕРО. А почему он все время говорит, что уже умер?

2-й ПЬЕРО (раздраженно). Откуда я знаю! Может, он хочет быть естественным? В таком случае, он хочет невозможного.

1-й ПЬЕРО. Чем сидеть на кухне в зимней шапке, как идиот, взял бы да и записал мысли на бумагу, отнес бы в популярный журнал...