Страница 4

-- К дождю, - согласился политрук. - А хочешь, Петька, я тебе про синк транзит расскажу ?

-- Про что ? - испугался Петька.

-- А про смысел жизни.

-- Валяй, - сказал Петька, которому было все равно.

-- Так слушай... Вот видишь, птичка проле...

-- Не надо про птичек, - сказал Петька, доставая из помятого сапога ногу в протухшей позапрошлогодней портянке. Фурманов отвел нос и зажал его двумя пальцами.

-- Ну вот, - сказал он сипло, - тогда я тебе про гетер расскажу.

-- Это про кого ты ? - удивился Петька.

-- Это я про баб, - успокоил его политрук.

-- Ну, давай, - вздохнул Петька, засовывая ногу и соответствующую портянку обратно в сапог.

-- Так вот... гм... да... вот...

-- Это все ? - спросил Петька равнодушно.

-- Чего "все" ?

-- Чмокаешь чего-то... Ты про баб давай.

-- А, про баб... да... гм...

-- Ну, я пошел, - сказал Петька. - Это чавканье и чмоканье я потом дослушаю.

-- Ну Петька, погоди ! Я ж к тебе со всей

душой !

-- Пошел ты в задницу, Дмитрий Андреич, сказал Петька вполне культурно. - Я спать хочу.

-- Ну иди, пролетарий хренов, - прокричал ему вдогонку разгневанный Фурманов. - И помни, чтоб вечером был в наступлении, а то мы тебя к стенке лицом поставим и пару пуль в лоб !

-- Иди, иди, - сказал Петька, помахивая цепью от подбитого совершенно случайно немецкого танка.

Вечером, перед наступлением, Фурманов решил предложить начдиву план разоблачения немецкого шпиона. Василий Иванович посмотрел на политрука с сомнением. Ему еще сильнее захотелось его расстрелять.

-- Я че говорю, Василий Иваныч, - сказал политрук. - чтоб узнать наверняка, кто в нашей дивизии шпион, надобно каждому сказать, например, в какой канаве при наступлении нашинский пулемет будет мокнуть.

-- А на фига им всем это знать ? - удивился начдив.

-- Так всем надоть сказать по разным канавам. И вот, в чью канаву снаряд от беляков в виде презента прилетит, тот, значит, и ихний шпион.

-- Фигню ты придумал, паря, - сказал начдив. - Снаряд - живность летучая. Куды захочет, туды и шарахнет... Лучше надо всех живьем по канавам рассадить и бе... то есть нет, бредня какая-то... Ну ладно, шел бы ты отседова, а то совсем мне голову заморочил...

Политрук пожал плечами и пошел прочь. Василий Иванович подумал с минуту и окликнул его.

-- Дмитрий Андреич, - сказал он миролюбиво. - А ведь ты дело придумал. Только вот чего... Всей дивизии про пулемет говорить, я думаю, нету никакого смысла, да и канав столько не найдешь. Скажем токма тем, кто в штаб заявляется и чего-нибудь такое прослышать может... Вот... Я чего говорю-то, скажем... э... Петьке, конюху Митричу, тебе и Анке... то есть нет, тебе говорить, верно, смыслу тоже нет никакого. Ну вот.

-- Тогда надо сказать. Скажем Петьке, что вон в той канаве, с разбитой телегой, Анке, что вон в той, с лопухами, а Митрич - он старый, ему скажем, что вон там, у леса.

-- Дубина ты, - сказал Василий Иваныч. - В той канаве у леса нашинский пулемет как раз и будет стоять. Вот беляки в него и бухнут.

-- А хрен с ним, - сказал политрук. - Все равно не стреляет. Пусть хоть для политической интри... в смысле для хорошего дела пользу приносит.

-- Ну, черт с пулеметом... Давай скажем им про канавы.