Страница 5

Автобус трясся на ухабах, и за мутным, давно не мытым стеклом проплывали бесконечные зелёные холмы, сменяющиеся то маленькими деревушками с покосившимися заборами, то полями, где ветер гнул высокую траву, будто расчёсывал её огромной, невидимой расчёской. Люси сидела у окна, положив рюкзак на колени, и чувствовала, как от вибрации затекает спина, но ей было всё равно, она смотрела на этот новый для неё мир и не могла наглядеться. Телефон в кармане куртки завибрировал в первый раз, потом второй, потом начал названивать без остановки, и когда она наконец достала его, на экране высветилось одно слово: «Мама».

Люси смотрела на эти буквы, на знакомый номер, и не отвечала, ведь она знала, что мать будет звонить, писать, требовать объяснений, кричать, что она всё испортила, что позорит семью, что у неё нет будущего. Девушка перевела взгляд в окно и невольно улыбнулась, чувствуя, как внутри что-то отпускает, будто разжимается тугая пружина. Она вспомнила, как удивилась Анна, когда Люси, сидя в их комнате на чемодане, набитом одеждой и книгами, просто сказала: «Я взяла академ и уезжаю». Подруга тогда выронила телефон, он глухо стукнулся об пол, и несколько секунд просто хлопала ресницами, не в силах вымолвить ни слова, а потом выпалила, всплеснув руками: «Ты с ума сошла? А мама? А экзамены? Куда ты? А что ты вообще будешь делать? В центр помощи, ты как решилась?» Люси тогда не ответила, только покачала головой и продолжила складывать вещи, аккуратно сворачивая свитера и укладывая их в рюкзак.

А потом был Эрик. Он нашёл её днём в университетском коридоре, когда она сдавала ключи от комнаты, звякнув ими в последний раз. Стоял, сдвинув брови, накачанный, красный от злости, и вместо того, чтобы извиниться и попросить прощения за ту ночь у костра, он сжал челюсти и выдавил из себя только одну фразу: «Ты сама вынудила меня изменить тебе». Люси тогда посмотрела на его тяжёлую челюсть, на его глупые глаза, на этого чужого человека, которого она когда-то, кажется, любила, и впервые в жизни рассмеялась легко, почти радостно, потому что в груди вдруг стало пусто и свободно. Чужие желания, чужие надежды, чужие мечты, которые она носила в себе годами, вышли вместе с этим смехом, оставив только её саму.

Она набрала мамин номер вечером того же дня, когда уже сидела в дешёвом хостеле возле вокзала, на скрипучей кровати с продавленным матрасом. Маргарет Норвуд ответила после первого гудка и начала говорить быстро, напористо, как всегда, перечисляя все Люсины ошибки, все её провалы, все причины, по которым она не имеет права бросать учёбу. Люси молчала несколько минут, слушая этот знакомый с детства голос, прикрыв глаза и сжимая телефон побелевшими пальцами, а потом мягко перебила: «Мама, я больше не хочу потакать твоим желаниям. Мне нужно время, чтобы найти себя. Не волнуйся за меня». В трубке повисла тишина, а потом раздались короткие гудки. Мать бросила трубку. На секунду Люси снова захотела заплакать, ведь только Анна поддержала её решение, только она знала, как ей тяжело и как она мечтает наконец найти свой путь. Но сердце, вопреки всем доводам, хотело услышать поддержку от семьи. «Какая же я глупая», — подумала в ту ночь девушка и вновь посмотрела на письмо в своей почте.

На экране светилось то самое письмо, которое она перечитывала уже, наверное, раз двадцать. В строке «От кого» значилось: «Центр помощи диким животным Арабеллы Грейс», а тема письма была короткой и простой: «Приглашение». Текст, набранный аккуратным шрифтом, гласил:

«Дорогая Люси Норвуд, мы внимательно рассмотрели вашу анкету и были тронуты вашим искренним желанием помогать океану и его обитателям. Нам кажется, что вы можете стать ценным членом нашей команды, и мы будем рады приветствовать вас в порту Клейр в качестве волонтёра. Пожалуйста, подтвердите своё участие до конца недели, и мы вышлем вам всю необходимую информацию о проживании, расписании и том, что нужно взять с собой. С нетерпением ждём вас в нашем центре.

С уважением, Арабелла Грейс».

Люси провела пальцем по экрану, перечитывая эти строчки, и в груди у неё разливалось тепло — кто-то там, далеко, у океана, поверил в неё, даже не зная, кто она такая и чья она дочь.

Пара этих дней пролетела незаметно, и вот её самолёт летел ночью. Люси сидела у иллюминатора и смотрела, как внизу, далеко-далеко, мерцают огни города, похожие на рассыпанную по бархату горсть бриллиантов, а потом они исчезли, и под крылом раскинулась чернота с редкими, бледными облаками. Она почти не спала, всё смотрела на звёзды, которые казались ближе, чем когда-либо, и думала о том, что ждёт её впереди: порт Клейр, океан, центр Арабеллы Грейс, волонтёрство, морские животные, которых она сможет увидеть вживую. Стюардесса принесла воду и какой-то пластиковый сэндвич, но девушка не ела, в животе у неё порхали бабочки, только теперь не от страха, а от предвкушения.