Страница 21

ДУША, КАК БАБОЧКА, НАКРЫТАЯ СТАКАНОМ…

Я возвращался в поезде из Петербурга в Москву после концерта. Разбирал записки, присланные зрителями во время перерыва. Среди них оказался конверт со стихами, написанными от руки.

Однако в тот вечер читать стихи мне не хотелось, я слишком устал после концерта. Правда, интуиция, которая в отличие от разума, меня никогда не подводила, подсказывала, чтобы я все-таки не выкидывал эти три листочка, исписанные аккуратным женским почерком бывшей отличницы с пляшущими неровностями от сегодняшнего одиночества.

Я решил отложить листочки в какой-нибудь не самый дальний файл дипломата, чтобы в ближайшее время они мне сами попались на глаза, и на свежую голову их прочитать. Один листочек неожиданно выскользнул из рук и спланировал на пол. Я поднял его, невольно прочитав первую строчку:

Моя душа, как бабочка, накрытая стаканом

«Это что, — сыронизировал я про себя, — стихи обо мне?»

Мне так понравилось это совершенное сочетание слов, загнанное в образ, словно та самая бабочка в стакан. Я даже засомневался, читать ли дальше? Так в юности идешь по улице за девушкой с многообещающей фигурой песочных часов и боишься ее обогнать: а вдруг лицо ее похоже на циферблат? «Но ведь в юности во мне всегда хватало решимости обогнать» — подумалось мне, и я, зачерпнув смелости в своем прошлом, прочитал вторую строчку:

Без воли вольная, легка, невелика

Нет, она не разочаровала, скорее заинтриговала. Кто так высоко и поэтично начинает стихи, тот должен быть внутренне уверен, что он сможет их достойно продолжить. Моя смелость уже переросла в настоящую отвагу, и я дочитал четверостишие: