Страница 27

– Семь тысяч!

– Семь тысяч – раз! Семь тысяч – два!

– Пять тысяч!

Иду мимо метро, стоят два мужика. У одного на груди – табличка: «Куплю ваучер». У другого – «Продам ваучер».

В конце дня иду обратно, они все стоят. Только табличками поменялись.

В другом месте читаю объявление: «Пропал ваучер, сука. Нашедшему – хорошее вознаграждение».

В нашей стране что ни делается, все к худшему.

Сейчас всех волнует только один вопрос: что будет дальше? Не волнуйтесь: дальше будет лучше, потому что хуже некуда!

И я там был Непутевые заметки о Дании

Большое видится на расстоянье…

Я люблю ругать своё правительство и свой народ, но не люблю, когда это делает иностранец.

Самая дешевая гордость – гордость национальная.

Прелесть каждого путешествия – в возвращении.

Что я знал о Дании перед поездкой?

Знал, что есть такая страна.

Уже – хорошо.

Что находится она недалеко от Ленинграда.

И что похожа на Ленинград: тоже на севере, тоже 5 миллионов и тоже много каналов.

Туманная такая страна.

Капли датского короля зачем-то вспомнил. Когда я был маленьким, я думал, что это – капли, которые падают с короля.

Ещё что-то такое из тумана выплыло: Снежная Королева, Дюймовочка, Русалочка…

Это – детский датский писатель Андерсен, любимый писатель Хрущева и Фурцевой, потому что рассказывал сказки.

Художник Херлуф Бидструп, любимый художник Хрущева и Фурцевой, потому что обличал буржуазный строй.

Шахматист Бент Ларсен, любимый шахматист Хрущева и Фурцевой, потому что проигрывал советским шахматистам.

Философ Серен Кьеркьегор, нелюбимый философ Хрущева и Фурцевой, потому что слишком хорошо отзывался о боге.

Ну, и Владимир Иванович Даль, создатель толкового словаря ЖИВАГО ВЕЛИКОРУСКАГО ЯЗЫКА. Правда, Даль был датчанином лишь наполовину, а точней, полудатчанином-полунемцем-полуфранцузом. Здесь не могу сказать ничего плохого о Хрущеве и Фурцевой, потому что не знаю, приходилось ли им заглядывать в этот словарь.

О том, что я еду в Данию, мне сообщили за 3 дня до отъезда. Я понял, что пришло время начинать учиться английскому языку, и позвонил по телефону своёму знакомому профессору:

– Можно ли изучить английский за три дня?

– Можно, – сказал профессор. – Но для этого надо сначала изучить греческий, латинский, итальянский, испанский, португальский, немецкий и французский.

Поскольку времени у меня было мало, я успел выучить только одну фразу: «Я говорю по-английски». Да и то – по-русски.

Что касается других языков, то я довольно свободно говорил по-французски. Хоть и не понимал, что говорю.

Вообще, изучение языков мне давалось всегда легко, особенно на ранней стадии, благодаря некоторым закономерностям, которые я заметил в произношении. Я заметил, что каждый язык что-то напомиает:

Английский – жевательную резинку.

Испанский – дуэль на рапирах.

Французский – полоскание горла. И носа.

Немецкий – марширующих солдат.

Польский – жарющуюся картошку.

Арабский – кашель.

Китайский – мяуканье.

Японский – сюсюканье с ребёнком.