Страница 30

– А у вас разве по-другому?

– Ну, мы в общем-то тоже переходим дорогу на зеленый свет. А на красный мы перебегаем.

Причем умудряемся ещё перевести на красный свет какую-нибудь старушку.

Но это – нарушения, которых могло бы не быть. А есть нарушения, которых не может не быть. В Ленинграде или в Москве иногда попадается такая широкая улица, что невозможно успеть перейти её на зеленый. Тем более – пожилой старушке. Поэтому опытная старушка начинает переходить на красный. Когда вспыхивает зеленый свет, она ещё только на середине. А когда снова вспыхивает красный свет, она мысленно уже прощается с белым.

Мы с Хелен садимся а автобус. Обычный рейсовый автобус. Но датский. Внутри – ковровые дорожки.

В Дании входишь в автобус только после того, как пробьешь компостером специальную картонку. На ней указан час, когда ты вошел. И этот битый час можно ездить бесплатно на всех автобусах города. Правда, транспорт, хоть и лучше, чем у нас, но дороже.

На следующей остановке входит датская старушка. Я, как джентльмен, встаю и уступаю ей место:

– Сит даун, плиз, мамаша!

Весь автобус оборачивается и смотрит на меня, не как на джентльмена, а как на донкихота.

Оказывается, в Дании джентльмены никому не уступают место, потому что там места хватает всем.

Я вспоминаю наши венгерские автобусы.

Наши автобусы – как мужчины у женщины: то нет ни одного, а то вдруг появляется сразу несколько.

Наш автобус – это клубок проблем: сначала его никак не дождаться, потом не влезть, а потом не вылезти.

Летом он, душегуб, отапливается, а зимой – нет, и стекла выбиты. Но зато крыша протекает очень редко: только – когда идёт дождь. ещё проблема – купить талоны. Потом проблема – их прокомпостировать. Потому что давка такая, что могут прокомпостировать все что угодно, но только не талон. И пока на этом автобусе доберешься до работы, устаешь так, что на работе только отдыхаешь.

В общем, с нашим автобусом лучше не связываться. Быстрей – пешком.

Они нас не понимают. Мы говорим:

– У нас все дорого.

А они говорят:

– У вас все дешево! Путешествие из Петербурга в Москву стоит всего полдоллара!

Я интересуюсь ценой автомобиля. Оказывается, их автомобиль стоит столько же, сколько наш магнитофон. Их магнитофон стоит столько же, сколько наши туфли. Туфли стоят, сколько наши колготки. Колготки – сколько полиэтиленовый мешок. Полиэтиленовый мешок не стоит ничего.

То, что производят в Дании, – не самое лучшее в мире, но то, что в Дании продают, – самое лучшее, что в мире производят.

Им непонятны наши разговоры – когда наш продавец спрашивает нашего покупателя:

– Что вы хотите купить?

– Ничего.

– К сожалению, ничего нет.

– Спасибо.

– Приходите завтра.

– Что-нибудь будет?

– Нет, ничего.

– Хорошо, я зайду.

Чем большее количество рук проходят наши полезные ископаемые, тем хуже для нас. Железная руда – отличная. Железо – уже хуже. Телевизоры – совсем плохие. Взрываются на самом интересном месте. Наверно, их делают на военных заводах.

Социализм показал, как много может человек, но как мало – коллектив. Хотя коллектив при социализме ставится выше человека.