Страница 61

Истина – как английская королева: царствует, но не правит.

Выходя из себя, закрывай рот.

Правда делает ложь убедительней, а ложь делает правду красивей.

Если человек вас не понимает, это ещё не значит, что он глупее вас.

Истина рождается в спорах и часто там же умирает незамеченной.

Чтобы поверили в ложь, надо добавить к ней немного правды. А чтобы поверили в правду, надо добавить к ней немного лжи.

Путь ищут сердцем, а прокладывают грудью.

О ком бы человек ни говорил, он всегда говорит о себе.

Правда – как кислород: в чистом виде несет смерть.

Голые метафоры.

Ветер подмел улицу. Дождь её вымыл. Солнце высушило. А человек опять запачкал.

Ласточка в полете – лук и стрела одновременно.

Телефонная трубка может превращаться во что угодно: в цветок, морскую раковину, скорпиона, бормашину и даже в гранату.

Рука гитариста бегает по струнам, как паук по паутине.

Куртка была холодная – у «молнии» зуб на зуб не попадал.

Птичка своим свистом, казалось, хотела перепилить ветку.

Зимой Летний сад похож на абсурдное кладбище: гробы – на земле и поставлены на попа.

Ветер крутит листок бумаги, как будто ищет начало текста.

Бабочка пролетела – словно брошенный из окна фантик.

Из-под платья торчит нижняя юбка – как верхняя челюсть.

Печать – синяк на бумаге.

Птицы ходят по снегу – играют в крестики без ноликов.

Кто-то подмигнул мне из куста – а, это бабочка хлопнула крыльями!

Форточка открыта – и занавеска колышется, жадно дыша.

Ватерпольному мячу холодно в воде – весь в пупырышках.

Пытался прихлопунть комара в воздухе, но получились – аплодисменты мастеру высшего пилотажа.

Плакат сверху отклеился – и Ленин поклонился.

Луна – это шляпка гвоздя, на котором держится ночь.

– У вас нет желтых перчаток? – спросил я у клена.

– Нет, – сказал он. – Поробуйте подойти в сентябре.

Солнце – как огромная луковица: щиплет глаза.

Птичье перо кружится в воздухе – как будто кто-то невидимый пишет.

У каждого свой любимый цветок. Но вряд ли найдется человек, который не любил бы сирень. Поскольку из всех цветов у сирени самый необыкновенный вид и самый необыкновенный запах. В сирени есть что-то стыдливое: может быть, потому, что она напоминает детали дамских сорочек. Художник, который рисует сирень, наносит зрителю удар ниже пояса. Потому что картина с изображением сирени не может быть плохой. её даже не надо рисовать. Достаточно повесить чистый холст и внизу написать «Сирень».

Воробей – как солдатик: даже прыгает по стойке смирно.

Бусы на шее всегда улыбаются.

Тело просвечивает сквозь платье, как солнце сквозь облако.

Березовые Серёжки на аллее – как замершие гусеницы.

Луна – это металлическое зеркальце на лбу доктора, которому жалуются на бессонницу.