Страница 73

– А дети как? – спросил я, стараясь не обращать внимания на мороженое.

– Дети ничего, – сказала тётя. – Ничего дети. Хулиганят только и двойки носят.

– Пороть надо, – сказал я. – Некоторые ведь русского языка не понимают. До них только ремнем доходит. А я вот, как двойку принесу, сразу штаны скидываю. Где прелесть такую брали?

– Какую прелесть? – не поняла тётя.

– Я про блузочку говорю, – сказал я. – Вам оранжевый очень идёт. А желтый полнит.

– Ах, это?! – тётя оглядела себя и улыбнулась. – Это я у портнихи шила.

– И сколько она с вас содрала за такое удовольствие? – спросил я.

– Тридцать рублей, – хлопая ресницами, сказала тётя.

– Как одна копеечка! – сказал я. – Надо бы и моей такую справить.

– Кому? – насторожилась тётя.

– Да маме, говорю, моей. А то все в халате да в халате. Волосы у вас свои?

– Почти, – прошептала тётя и покраснела.

– Вам такая прическа очень к лицу, – сказал я. – Вы в ней моложе лет на пятьдесят!

– Да мне всего сорок восемь! – засмеялась тётя, и прическа съехала ей на глаза. – Да ты ешь, ешь мороженое-то. Растает.

– Очень холодное вредно есть, – строго сказал я. – Как здоровичко-то ваше?

– И не спрашивай! – отмахнулась тётя. – Какое уж наше здоровье?

– Что, печень опять пошаливает? – спросил я и посмотрел на мороженое.

– И печень, и давление, – сказала тётя.

«Пора!» – подумал я и, придвинув к себе вазочку с мороженым, спросил:

– Аллохол пробовали?

– Да разве в аллохоле дело, – вздохнула тётя, – когда дома устаешь как собака? Мусорное ведро – и то некому вынести!

– А муж что? – спросил я и с любовью посмотрел на мороженое.

Тётя почему-то отвернулась.

– Муж-то что? – спросил я опять и зачерпнул первую ложечку мороженого. – Где сейчас?

Тётя хлюпнула носом, и я уже хотел было есть мороженое, но она вдруг схватилась за грудь и судорожно стала ловить ртом воздух:

– Пить… Пить…

Я бросился за водой, помня, что медлить нельзя: мороженое уже таяло. А когда прибежал обратно, было уже поздно: тётя, утирая фартуком глаза, доедала мое мороженое. Слезы её скатывались прямо в вазочку, и я не понимал только одного: как можно есть такое соленое мороженое?

– Это я так… – говорила она. – Я на тебя не в обиде. Приходи ещё, если опять захочешь мороженого.

– Ну, спасибо! – сказал я. – Угостили!

– Спасибом не отделаешься! – сказала тётя. – Помоги-ка лучше посуду помыть.

Я добросовестно вымыл все, что велела тётя, но с тех пор почему-то не люблю мороженое.

Тост. Рассказ джентльмена.

Когда я был маленьким, я очень хотел стать джентльменом. Но я знал только одно правило поведения: «В какую сторону надо наклонять тарелку с последней ложкой супа. К себе – если хочешь пролить суп на себя. Или от себя – если хочешь пролить суп на скатерть».

Как-то моя одноклассница Светка Орлеанская пригласила меня в гости.

– Приходи сразу после школы, – сказала она. – Мне будет исполняться десять лет со дня рождения.

– Ладно, – сказал я. – Буду. И подарок какой-нибудь тебе хороший сляпаю. Из пластилина.

– Подарок – не главное, – сказала Орлеанская.

– Знаю, – сказал я. – Главное – внимание, которое оказывают цене подарка.

– Нет, – сказала Орлеанская. – Главное – это тост.

– Знаю, – сказал я. – Будет тебе тост. А что это такое?

– Тост, – сказала Орлеанская, – это когда человеку дарят счастье, только не на самом деле, а на словах.

Целый вечер я сочинял тост.

А на другой день пришёл к Орлеанской в гости. Когда все сели, я встал, вынул из кармана шпаргалку с тостом и громко, с выражением прочел:

Вы гений чистой красоты, У вас все руки вымыты!

– А чего это ты меня на «вы» обзываешь? – оскорбилась Орлеанская.

– Извиняемся, – сказал я. – Если хочите, могём и на «ты» перейти.