Страница 6

– Исаака Нэдлина? – удивился Лестрейд. – Но он прекрасно сидит себе в камере. Ловить его второй раз – можно, конечно, но для этого его придется сначала выпустить… Довольно странное занятие вы предлагаете.

– Уважаемый инспектор, у нас нет времени. До сих пор мои советы вас не обманывали, не так ли? Исполните же и этот.

– Бога ради, Холмс, Бога ради, – нервно сказал Лестрейд, – вот заходит полисмен, и я отдаю распоряжение. Я понимаю, что вам непременно нужна в каждом деле какая-нибудь причуда, чтобы доктору Уотсону было чем привлекать своих читателей. Но я, кроме того, служу закону, я хочу разгадать тайну…

– Лестрейд, – послышался усталый голос Холмса, – все мы хотим именно этого. Я предполагаю позавтракать, привести себя в порядок и снова браться за дело. Да, позавтракать и привести себя в порядок, – Холмс подошел к зеркалу. – Боже, как я ужасно выгляжу. Хоть убирай зеркало…

И решил разрядить обстановку шуткой (тем более, что и предвкушение завтрака настраивало на несколько игривый лад):

– Миссис Хадсон не позволит. Она, как и Элизабет Нэдлин, хочет, чтобы все оставалось на своих местах. После вашей смерти, Холмс, она намеревается открыть здесь мемориальный музей…

– Что вы сказали? – закричал Холмс.

– После вашей смерти здесь будет музей…

– Нет, до этого что вы сказали?

– Что миссис Хадсон, как Элизабет Нэдлин…

– Твою мать! – расхохотался Холмс, – Проклятая оглобля! Я вспомнил. Уотсон, Лестрейд, мы срочно едем на Кукуц-Мукуц-стрит. Мы едем без завтрака.

Холмс скатился с лестницы, черной молнии подобный. Мы с Лестрейдом бежали следом. С нами зачем-то увязалась миссис Хадсон, что было совершенно ни к чему – особенно с точки зрения литератора, которому предстоит описывать события и как-то мотивировать все поступки персонажей. Кроме того, из-за нее мне не хватило места в кэбе, а потому пришлось пристроиться на запятках. Только ветер доносил обрывки беспорядочных фраз Холмса: «Проклятая оглобля… Не убирать зеркало…»

Кэб остановился на Кукуц-Мукуц-стрит. Уже рассвело, но громада особняка как бы продолжала, стоять в предрассветном тумане: массивное серое здание за угрюмым забором. Холмс громадными прыжками понесся через сад. рядом с ним стремительно семенила навязавшаяся миссис Хадсон, мы с Лестрейдом чуть-чуть поотстали, Холмс распахнул входную дверь и остановился, миссис Хадсон взвизгнула и подпрыгнула. Подбежав, мы увидели страшную картину: на ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж, лежала молодая девушка. Голова ее была запрокинута, под правым ухом алела смертельная рана. Судя по одежде, это была горничная. В каморке под лестницей послышалось шуршание, скрипнула дверь, показалось бледное старческое лицо…

– Г-господа, – с-сказало лицо, – г-господа, здесь п-произошло убийство.

– А то мы сами не видим, ч-черт вас дери, – ответил остроумный Лестрейд. – Кто вы такой?

– Я д-дворецкий, меня зовут Том… Это случилось буквально полчаса назад. Я услышал шум, выглянул и увидел, как бедная Кэтти падает, вся в крови, а по лестнице взбегает человек в сером плаще… Я… Я не решился выйти… Я очень испугался… В-вчера здесь была убита миссис Элизабет, а сегодня…

– Страсти какие, – заметила миссис Хадсон, – Теперь я понимаю, Холмс, почему вы и доктор так много курите и много едите. Мне при виде этой ужасной картины немедленно захотелось, допустим, ухи.

– Теперь мы, во всяком случае, знаем, что на «Свирепом Гене» наш малыш тоже ничего не нашел, – сказал Холмс. – Потому он в отчаянии бросился сюда, чтобы вновь попытаться найти потерянную нить. Последуем его примеру. Любезный Том, проводите нас в спальню мистера Исаака.

Том живо подхватил лампу и поспешил наверх. Спальня, как и писали газеты, оказалась глухой комнатой без окон, длинной и узкой, с одной стороны всю стену занимала дверь, в которую мы вошли, с другой – большое зеркало. Занавески, скрывавшие зеркало, были раздвинуты. На секунду мне стало не по себе: мне представилось, что и наши изображения выходят из стены в комнату и достают ножи… Но Холмс кинулся к зеркалу и стал ощупывать его сверху, снизу и с боков.

– Где-то должна быть кнопка, – пробормотал Холмс, и в этот момент раздался сухой щелчок и зеркало плавно распахнулось нам навстречу, раскрыв две свои половинки, как створки шкафа.

– Таким вот образом двойники выходят из зеркал, – самодовольно улыбнулся Холмс.

За зеркалом оказалось небольшое квадратное помещение, в котором, однако, располагалась кровать, стул, стол и что-то вроде тумбочки.

– Том, вы знали о существовании этой комнаты? – спросил Холмс.

– Н-нет, с-сэр.

– А куда ведет этот люк? – Холмс указал на пол, где действительно виднелась крышка люка.

– Н-не могу знать, сэр, – пролепетал Том. – Но там внизу спальня мисс Элизабет.

Холмс открыл люк.

– Лестрейд, у вас есть фонарики?