Страница 15

– Конечно, – заверял Сидоров, прикладывая руку к сердцу. – Самая настоящая! Из Ленинской коллекции кепок!

– Вах! – удивлялись грузины и брали кепки в нескольких экземплярах – себе и родственникам.

Однажды Сидоров, как обычно, стоял на рынке с десятком свеженьких, только что сшитых кепок. Засмотрелся Сидоров на облака и не заметил покупателя.

– Здгаствуйте, товагищ, – картавя молвил покупатель. – Почем кепки?

Сидоров глянул и оторопел. На него смотрел живой Ильич.

– Хогошие у вас, товагищ, кепочки, – проговорил Ильич и, взяв одну, примерил. – Так почем?

– Э… – промямлил Сидоров и вытянулся по стойке «смирно». – Берите за так, товарищ Ленин!

– Это вы, батенька, молодец! – похвалил Ильич. – Кепки бесплатно – еще один шаг к коммунистическому обществу. Кстати, раз за так, я возьму две.

– Берите три! – просиял Сидоров. – Отличные кепки, им износу не будет!

– Так и быть, – согласился Ильич. – Давайте три!

Сидоров протянул Ленину три кепки и смущенно попросил:

– Владимир Ильич, а ту кепку, что у вас на голове, подарите мне! Я ее сам буду носить! Настоящая кепка Ильича!

– На! – Ильич вернул кепку, которую примерял, Сидорову и ушел, надев одну кепку на голову, вторую сжимая в руке, а третью положив в карман пиджака.

С этого дня Сидоров не снимал с головы кепку Ильича. Ходил в ней по улицам и дома, обедал и даже спал.

Наступила зима. Сидоров и зимой ходил в любимой кепке. Холодная была зима. Сидоров заболел и умер. Похоронили его в кепке Ильича.

Жаль. Никто теперь не продает на рынке кепки. Негде теперь кепку купить…

Владимир Ильич шел по московским улицам и ничего не узнавал. За каких-то семьдесят лет Советской власти все так изменилось! И, надо сказать, не в лучшую сторону. Куда делись Арбатские переулки, в которых так хорошо было уходить от хвоста! На их месте теперь катят машины по Калининскому мимо уродливых домов-книг… Как изменилась Тверская, на которой у большевиков было три конспиративных квартиры! Где Никольская, на которой жила знакомая модисточка… Нет, решительно ничего Ленин не узнавал!

И что самое странное, никто не собирался узнавать самого Владимира Ильича. Люди спешили по своим делам, стояли в очередях, а на Ленина не обращали никакого внимания.

«Ничего не понимаю, – подумал Владимир Ильич. – Ведь на каждом червонце мой портрет, а меня не узнают… За что боролись?»

Около кинотеатра «Художественный» рядом с большим рюкзаком стоял литератор Дамкин, которого Владимир Ильич сразу узнал. Совсем недавно ему попался в «Юности» рассказ этого литератора, антисоветчинкой, скажем прямо, попахивающий рассказ, но написанный живо. Ленин тогда еще подумал:

«Талант, глыба, но неужели он ничего не знает о моем принципе партийности…»

Там же, в «Юности», была и фотография Дамкина.

– Здгавствуйте, товагищ Дамкин, – поздоровался Ильич, картавя по старой конспиративной привычке.

– Здравствуйте, товарищ Ленин, – весело откликнулся литератор.

– Как! Вы меня узнали?

– Ну, кто же вас не знает! Нам же зарплату червонцами выдают!

– А вот на улицах меня никто не пгизнает, – пожаловался Владимир Ильич.

– Мало, наверно, народ денег получает, вот и не желает признавать. А кроме того, народец-то у нас недоверчивый, – пояснил Дамкин. – Увидел Ленина и не поверил, что это самый настоящий Ленин. У нас на улицах даже Хазанова бы не узнали. Да что там Хазанов! Меня, и то не всегда узнают!

– А, ну, тогда дгугое дело! – успокоился вождь пролетариата. – А я-то уж было подумал, забыл народ про духовные ценности, потерял ориентиры…

– Нет, наш народ не такой! – убежденно молвил Дамкин, оглядываясь по сторонам.

– Точно, не такой! – воскликнул Владимир Ильич. – Слушай, Дамкин, а не попить ли нам по этому поводу пивка?

– Да у меня денег нет, – Дамкин вывернул карманы, действительно оказавшиеся пустыми.

– Это не пгоблема, – хлопнул его по плечу Владимир Ильич. – Деньги есть у меня!

– Не проблема, – кивнул Дамкин. – Зато проблема – пива найти. В этой Совдепии все не как у людей. Пол-Москвы надо обегать, прежде чем найдешь пивка. А найдешь – так очередь надо часа на два отстоять!