Страница 51

Один мой знакомый, собственно говоря, мой отец, позвонил мне на днях и предложил заключить контракт: он будет снабжать меня время от времени деньгами, а я, в свою очередь, никогда не буду писать о нем ничего – ни плохого, ни хорошего.

Подписанный мною контракт не позволяет мне рассказать вам о том, что было дальше и чем все-таки кончилась эта история.

Смотри, вот облако, напоминающее своими формами нашего начальника. Смотри, как оно движется по ветру и морщится, отбрасывая от себя все лишнее. Вот и разлетелось все облако.

Теперь ты знаешь, что в конце концов происходит с начальниками.

Мы проходим залы музея и задарма любуемся мраморными изваяниями богини любви Афродиты, не преклоняя колен, не совершая жертвоприношений, не вымаливая для себя любви. Она отстранена временами и странами, она втайне смеется над нами – нам неизвестен путь к ее благосклонности.

Только Сидоров знал этот путь. Ночью он проник в музей им. А. С. Пушкина, разбил стекло в стеллаже, взял жертвенный нож и принес в дар Афродите куриное яйцо. Прозвенела сирена, Сидорова задержали сбежавшиеся смотрители музея и обвинили его в акте вандализма.

А на следующий день следователь Иванова согласилась стать тайной возлюбленной Сидорова.

Когда-то мечтал провести свою жизнь среди книг и прочих забав, среди дев и других безделушек. Но потом оказалось, что у тоски – цвет лиловый, если смотреть на мир сквозь черные очки; и если ты даешь обет скуки, то все, что было с тобой, осыпается серой пылью. Все чудодейственное становится громоздким – не унести.

Хватит ли тебе смелости, чтобы почувствовать ритмику строк, чтобы разгадать симптомы весны – и броситься к распятому на стене телефону, чтобы умолять, умолять, умолять и требовать повторения…

День всегда будет таким, каким вы его запомнили: от метро до дома всегда будут грязные лужи, толстые собаки будут прыгать из мусорного бака, а женщины размеренно подниматься по лестницам, удлинняя стройные ноги. И только возле самых дверей, вы неожиданно опустите, как шпагу, букет и подумаете о том, что снова оказались смешным.

И даже не станете звонить в двери.

В сказках вещам комнатным позволено разговаривать.

– Добрый день, – вежливо сказал стол скрипучему стулу.

– Привет, старый осел! – доходчиво отозвался стул.

– Позвольте! Как можно? – обиделся стол.

– В сказках, дружок, все можно, – прокомментировала люстра, которая в тот день была назначена рефери.

А с рефери – не спорят.