Страница 22

Как пароход хорош. для пенсии – плавучий город с врачами, сеансами, поварами, спальнями, кино и фруктами. И тепло всегда, и вид из окна новый, и пассажиры не задерживаются.

Кушать есть чего, но стимула уже нет.

Одиночество – это не тогда, когда вы ночью просыпаетесь от собственного завывания, хотя это тоже одиночество.

Одиночество – это не тогда, когда вы возвращаетесь домой и все лежит, как было брошено год назад, хотя это тоже одиночество.

Одиночество – это не телевизор, приемник и чайник, включенные одновременно для ощущения жизни и чьих-то голосов, хотя это праздничное одиночество.

Это даже не раскладушка у знакомых, суп у друзей… Это поправимо, хотя и безнадежно.

Настоящее одиночество, когда вы всю ночь говорите сами с собой – и вас не понимают.

Как шутят в Одессе

Группа людей со скорбными лицами и музыкальными инструментами. Впереди бригадир – дирижер. Звонок. Выходит жилец.

БРИГАДИР (вежливо приподнимает шляпу). Ай-я-яй, мне уже говорили. Такое горе!

ЖИЛЕЦ. Какое горе?

БРИГАДИР. У вас похороны?

ЖИЛЕЦ. Похороны?

БРИГАДИР. Ришельевская шесть, квартира семь?

ЖИЛЕЦ. Да.

БРИГАДИР. Ну?

ЖИЛЕЦ. Что?

БРИГАДИР. Будем хоронить?

ЖИЛЕЦ. Кого?

БРИГАДИР. Что значит «кого»? Кто должен лучше знать, я или ты? Ну, не валяй дурака, выноси.

ЖИЛЕЦ. Кого?

БРИГАДИР. У меня люди. Оркестр. Пятнадцать человек живых людей. Они могут убить, зарезать любого, кто не вынесет сейчас же. Маня, прошу.

(Толстая Маня, в носках и мужских ботинках, ударила в тарелки и посмотрела на часы.)

ЖИЛЕЦ. Минуточку, кто вас сюда прислал?

БРИГАДИР. Откуда я знаю? Может быть, и ты. Что, я всех должен помнить?

(Из коллектива вылетает разъяренный Тромбон.)

ТРОМБОН. Миша, тут будет что-нибудь, или мы разнесем эту халабуду вдребезги пополам. Я инвалид, вы же знаете.

БРИГАДИР. Жора, не изводите себя. У людей большое горе, они хотят поторговаться. Назовите свою цену, поговорим как культурные люди. Вы же еще не слышали наше звучание.

ЖИЛЕЦ. Я себе представляю.

БРИГАДИР. Секундочку. Вы услышите наше звучание – вы снимете с себя последнюю рубаху. Эти люди чувствуют чужое горе, как свое собственное.

ЖИЛЕЦ. Я прекрасно представляю.

БРИГАДИР. Встаньте там и слушайте сюда. Тетя Маня, прошу сигнал на построение.

(Толстая Маня ударила в тарелки и посмотрела на часы.)

БРИГАДИР (прошелся кавалерийским шагом). Константин, застегнитесь, спрячьте свою нахальную татуировку с этими безграмотными выражениями. Вы все время пишете что-то новое. Если вы ее не выведете, я вас отстраню от работы. Федор Григорьевич, вы хоть и студент консерватории, возможно, вы даже культурнее нас – вы знаете ноты, но эта ковбойка вас унижает. У нас, слава Богу, есть работа – уличное движение растет. Мы только в июле проводили пятнадцать человек.