Страница 10

Много раз преподобный отец наш Антоний Великий рассказывал и о являвшемся ему точно таком же диавольском образе, который предносился просвященному Богом взору Иова: «Глаза у него, как ресницы зари; из пасти его выходят пламенники, выскакивают огненные искры; из ноздрей его выходит дым, как из кипящего горшка или котла. Дыхание его раскаляет угли, и из пасти его выходит пламя»28. В таком страшном виде являлся князь бесовский. Он хотел бы мгновенно погубить весь мир, но в действительности не имеет никакой силы: всемогущество Божие укрощает его, подобно тому как животное управляется уздой или как свободу пленника уничтожают оковы его. Он боится и крестного знамения, и добродетельной жизни праведников, и святой Антоний так говорит об этом:

— Великую силу, возлюбленные братья, имеют против диавола чистая жизнь и непорочная вера в Бога. Поверьте моему опыту: для сатаны страшны бодрствование живущих по воле Божией людей, их молитвы и посты, кротость, добровольная нищета, скромность, смирение, любовь, сдержанность, больше же всего — их чистосердечная любовь ко Христу. Высоко превозносящийся змий сам хорошо знает, что он осужден на попирание его ногами праведников по слову Божию: «Се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью»29.

Преподобный Антоний рассказал для душевной пользы слушателей и вот что еще:

— Сколько раз бесы нападали на меня под видом вооруженных воинов и, принимая образы скорпионов, коней, зверей и различных змей, окружали меня и наполняли собой помещение, в котором я был. Когда же я начинал петь против них: «Иные колесницами, иные конями, а мы именем Господа Бога нашего хвалимся»30, то, прогоняемые благодатной помощью Божией, они убегали. Однажды они явились даже в весьма светлом виде и стали говорить: «Мы пришли, Антоний, чтобы дать тебе свет».

Но я зажмурил свои глаза, чтобы не видеть диавольского света, начал молиться в душе Богу — и богопротивный свет их погас. Спустя же немного времени они снова явились и стали передо мной петь и спорить друг с другом от Писания, но я был как глухой и не слушал их. Случалось, что они колебали сам монастырь мой, но я с бестрепетным сердцем молился Господу. Часто вокруг меня слышались крики, пляски и звон, но, когда я начинал петь, крики их обращались в плачевные вопли, и я прославлял Господа, уничтожавшего их силу и положившего конец их неистовству.

— Поверьте, дети мои, тому, — продолжал Антоний, — что я расскажу вам. Однажды я видел диавола в образе необычайного великана, который осмелился сказать о себе: «Я — Божия сила и премудрость», — и обратился ко мне с такими словами: «Проси у меня, Антоний, чего хочешь, и я дам тебе».

Я ж в ответ плюнул ему в уста и, вооружившись Христовым именем, всецело устремился на него, и этот великан на вид тотчас растаял и исчез у меня в руках. Когда я постился, он снова явился мне под видом чернеца, который принес хлебов и уговаривал меня поесть. «Ты, — говорил он, — человек и не свободен от человеческой слабости, сделай же некоторое послабление своему телу, иначе можешь заболеть». Но я понял, что это — коварное обольщение лукавого змия, и когда обратился к своему обыкновенному оружию — знамению креста Христова, он тотчас превратился в струю дыма, которая, потянувшись к окну, исчезла через него. Бесы часто пытались прельстить меня в пустыне являвшимся вдруг призраком золота, рассчитывая соблазнить или видом его, или через прикосновение к нему. Не скрою и того, что демоны много раз принимались бить меня. Но я терпеливо переносил побои и лишь восклицал: «Никто не может отлучить меня от любви Христовой!» От этих слов они приходили во взаимную друг против друга ярость и наконец были прогоняемы не по моему, но по Божию велению согласно словам Христа: «Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию»31.

Однажды демон постучался в ворота монастыря. Выйдя вон, я увидел перед собой огромного великана, голова которого, казалось, достигала до небес. И когда я спросил: «Кто ты?» Он ответил: «Я — сатана». Я спросил: «Чего тебе здесь нужно?» «Напрасно, — отвечал он, — меня обвиняют все монахи. И за что проклинают меня все христиане?» «И справедливо поступают, — сказал я в ответ, — потому что часто бывают обольщаемы тобой». «Я ничего им не делаю, — отвечал он, — но сами они смущают друг друга. Ведь я проклят и низвергнут, а не слышал ли ты из Писания, что “у врага совсем не стало оружия, и города Ты разрушил”32. И действительно, вот я уже лишен всякого места в мире, не осталось под моей властью ни одного города, и нет у меня оружия, все народы во всех странах исповедуют имя Христово, пустыни наполнились монахами. Пусть же сами смотрят за собой, а меня напрасно не проклинают».