Страница 37

Ева поняла. Она услышала намного больше того, что могут передать слова, потому что слушала сердцем.

В голове пульсировала боль. Он хочет, чтобы я ушла…

Девушка вышла за дверь, а потом и из комнаты, а потом и из дома. Может Андрей и сам не понимал, но его произнесенное желание было намного сильнее, чем он мог себе представить.

Ева ступала босыми ногами по зеленой траве. Шаг, еще один. Она ведь не чувствует холода, тогда почему так мерзко на душе? Как-будто там поселился мороз… Девушка посмотрела на небо. Можно дотянуться рукой до звезды, если захотеть. Она так часто делала. Доставала звезды с небес и прятала их под подушку. Они согревали ее в те дни, когда она могла еще представить каким может быть холод. Когда-то она даже придумывала себе сны. С годами, пропитанными болью и страданиями, подобные желания испарились из ее головы. Девушке больше не хотелось мечтать, думать, фантазировать, ей хотелось однажды уснуть и не проснуться. Так, чтобы закончилось все и сразу. Но разве может быть все так просто?

Ева услышала волчий вой. Он ждет ее в зарослях… Ее верный друг… Он всегда ее ждал. Ночами сидел у запертой двери, в ее «черные» дни. Поначалу Альфа ненавидел ее, ведь чувствовал свою вину, но потом привязался и стал опекать. В плохие дни он сидел у ее кровати, а потом подарил подарок — белого волчонка, чтобы тот оберегал девушку в его отсутствие.

Трава мокрая. На улице темно. Это все, что знала Ева о том, что происходит сейчас в ее жизни и о том, что будет дальше. Он попросил ее уйти. Его сердце так отчаянно этого просило… а как умоляли его глаза… Ева вдруг поняла, что она не лечит его, а ломает. Она пытается изменить основу. От этого ему только хуже. Но надежда жива. Это хуже всего. Надеется…

Она запуталась. Не так представлялось ей все в самом начале и не такой она представляла себе жизнь, когда сбегала. Нужно немного времени.

Андрей смотрел в окно. Он видел, как Ева выходила за порог, видел, как она осторожно прикрыла за собой калитку. Он ни о чем не думал. Не пытался ее остановить. Просто стоял и смотрел, как девушка покидает его мир. Разве не этого он хотел? Больше не копошились в груди черви и не было никаких чувств. Он просто хотел немного покоя. Чтобы ни о чем не думать, и чтобы ничего не донимало, не волновало.

Мужчина остался в кабинете. Он прилег на пол и закрыл глаза. Неужели это и есть трусость? До его слуха долетело что-то отдаленно похожее на вой. Значит с ней все в порядке.

Наконец наступило утро. Ночь была очень длинной. Андрей плохо спал. Он не видел снов, но его не покидало ощущение мутности, как будто он ночевал в болоте.

Спускаясь к завтраку, мужчина постоянно потирал шею. Он не знал, чего ожидать этим утром. Ему хотелось открыть дверь и увидеть за столом Еву, но при мысли об этом становилось дурно.

Андрей распахнул двери. Комната была пуста. Значит она не вернулась. Сначала что-то похожее на облегчение проскользнуло в сознании, но потом оно полностью попало во власть опустошенности. Как будто холодный кусок имплантата, к присутствию которого ты привык, вырвали из твоего тела, а на его месте осталась дыра. Совсем не больно, но дыра эта приносит жуткий дискомфорт.

Андрей слегка нахмурил брови. Совсем чуть-чуть, но этого хватило для того, чтобы Симон, вошедший в комнату, смог сделать свои выводы:

— Да Вы в прескверном настроении…

Мужчина не ответил. Он прошел к столу и стал вертеть ложкой в тарелке с кашей, как это обычно делала она.

— Где девушка, господин? Вы же не выгнали ее ночью на улицу?

Андрей положил ложку и встал.