Страница 19

- Прости, у меня не было аппетита.

- Понимаю. Пойдем. Перекусим чего-нибудь.

Столовая была занята наполовину. Когда зашли Жен с Витой – все встали, молча поклонились и сели. Вита тоже поклонилась всем. Молины улыбнулись. Жен провел ее к столику у окна, это был их любимый столик. Подошел повар и поставил тарелки. Вторым рейсом принес чайник и чашечки. Оба были голодны, поэтому съели все, что было на тарелках, просто проглотили. Повар, увидев пустые тарелки, принес еще печенья и булочек, тарелки забрал.

- До эксперимента ты напоминала мне вот такую сдобную и румяную булочку. Ты была полная, с розовыми щечками, пахнущая молоком. Ты смотрелась поначалу странно, неуместно. Потом я привык к твоему внешнему виду. Теперь ты гибридный ребенок. Мне иногда кажется, что ты больше молин, чем я сам, – Жен печально улыбался.

- Почему ты грустишь?

- Я думаю, что я скучаю по старой Вите.

- Понятно. Если я не смотрю на себя в зеркало, то я не чувствую особых изменений. Мне кажется, что я такая же, как была, разве что стала похожа на зомби, – Вита рассмеялась и укусила ту самую булочку. «Месть булочке!» - подумала Вита.

Они вышли во двор, чтобы найти охрану. Во дворе молины поклонились, Вита поклонилась в ответ. Вита с Женом обошли здание, но не нашли ни охранников, ни куратора. Им посоветовали, поискать их в лаборатории. Они поднялись на третий этаж. Действительно, Пер нашел еще одних благодарных слушателей, и с чувством что-то рассказывал, указывая на детали развешенного плаката анатомии молина.

Вита и Жен зашли. Небольшая группа молинов повернулись к ним и поклонились. Вита тоже поклонилась. Жен представил молинов:

- Это Рута, твой куратор, – Жен указал на стройного, миловидного молина выше среднего роста, – а это Джоссен, начальник охраны.

Вита смотрела только на Джоссена. Охранники все были крупными, но этот привлекал внимание. Высокий, широкоплечий, чернявый молин, с красивыми чертами лица, с доброй и искренней улыбкой. Несмотря на огромные размеры, можно было с уверенностью сказать, что этот молин – безопасный. Вита улыбалась ему в ответ. Она подошла и протянула руку, чтобы прикоснуться. Молин присел, подставил руку, чтобы девушка могла сесть, и поднял. В ее глазах был восторг. Она трогала его лицо, шею, плечи. «Бархатная сталь», - подумала она. У Виты было чувство, как будто они были знакомы. Все время, пока она обследовала его руками – молин улыбался и молча наблюдал. Вита запустила пальцы в его густую шевелюру, сделала несколько массажных движений. Джоссен наклонил голову, чтобы увеличить доступ к своей шерсти и продолжал улыбаться.

Все присутствующие замерли, не производя ни звука. Им было интересно наблюдать. Эти двое, казалось, разговаривали друг с другом, без слов. Как в немом кино.

Молин поставил ее на пол и еще раз поклонился. Он смотрел и улыбался так мягко и по-доброму, как смотрят взрослые на милых маленьких детей.

- Ой, простите. Я забылась, – растерянно сказала Вита.

- Все хорошо, я понимаю.

Все зашевелились, словно кто-то сказал «отомри».

- Да. Джоссена трудно не заметить, - подошел Рута. – Разрешите вас украсть?

Молин взял Виту за руку, и они вышли из лаборатории.

- Где ваша комната?

- Этажом ниже.

- Идемте туда, мне надо с вами немного поговорить.

- Хорошо.

Рута выглядел необычно. Почти все молины были с черной или коричневой шерстью на голове, высокие. Этот молин был тонким и сравнительно невысоким. Не на много выше самой Виты. Шерстка была мелированной с синей прядкой, одет он был ярко, на одном плече висела вещь, похожая на платок с кистями и штаны в обтяжку.  

Они зашли в палату, выделенную для нее как комнату. В ней была только кровать, тумбочка, несколько стульев и зеркало. Вита по привычке плюхнулась на кровать в ожидании выговора.

- Как вы понимаете, я ваш куратор. Я отвечаю за вас головой. Если с вами что-то случиться - у меня будут очень большие неприятности, – он сделал паузу и смотрел на Виту, как бы оценивая, дошли его слова до нее или нет. Он взял стул, поставив задом наперед, и сел напротив.

- Поэтому делайте то, то считаете нужным, и ни о чем не волнуйтесь, - улыбнулся Рута. – Лично вам ничего не грозит, а вы так зажаты так, как будто ждете, что завтра вас казнят.