Страница 48

— Зато дешево, — откликнулся я. — Пошли на кухню.

Я поставил чайник на плиту и сел за стол. Вован уместился на табуретке, стоящей между столом и холодильником. Вид он имел весьма усталый и подавленный, как будто недавно пережил что-то весьма неприятное. Буря эмоций улеглась, но море еще волновалось.

— Ты выглядишь так, будто каждый день за оклад на работу ходишь. Что произошло? — спросил я, с болью слыша треск табуретки. Я ожидал, что она вот-вот рухнет под весом проблем Вована, но старушка со скрипом как-то держалась.

— Я дурак, — самокритично заявил парень и закрыл лицо руками.

— Не буду тебя в этом разубеждать. Давай ближе к сути, — поторопил я, стараясь пропустить этап слюней и самоуничижения.

— Я не могу без нее! — воскликнул он, отняв руки от лица и ударив кулаком по столу. Что-то хрустнуло. Вован сделал мужественное лицо.

— Э! Не порти казенную мебель! — повысил я голос, схватив зашатавшийся стол. — Кого ее?

— Эля! — выплюнул он женское имя как самое страшное ругательство. — Стерва! Ухх, я бы ее сейчас!

— Ну, вот! Все встало на свои места! — иронично проговорил я, состряпав недовольную гримасу. — Кто такая эта Эля?

— Кто такая? Стерва!

— Это я уже понял из контекста. Подробности.

— Это она меня кинула после ресторана, — Вован чуть сбавил тон. — Я с ней в тот день встречался. Блин, какое же дерьмо моя жизнь.

— Хм, не у тебя одного. Жизнь гадит на всех нас, важно как мы гадим на нее в ответ. Подотри сопли и сделай вид, что ты мужик, хотя бы, чтобы издалека так казалось.

Вован решительно ткнул пальцем очки, загоняя их выше по переносице и отрывисто сказал:

— Одновременно, не могу без нее — люблю, а с другой стороны — жажду отомстить ей.

— Я вот своей бывшей жутко отомстил.

— Это когда ты съезжая с ее квартиры, насрал у нее в туалете и не стал смывать? — произнес он вопросительно. Я кивнул. — Ты страшный человек.

— Так, это конечно, приятные воспоминания, но чего ты хочешь от меня? — спросил я, встал, снял чайник с плиты, налил в стаканы воды и бросил туда по чайному пакетику. Невиданная роскошь. Обычно я один заваривал несколько раз. Бездыханное тело чайного пакетика разбухло как трехдневный утопленник. Ему бы еще жить и жить, но что не сделаешь ради друга.

Сахара было мало, так что хватило всего по ложечке. Вован обычно пил минимум с двумя. Он решительно схватил пухлыми ручонками стакан и отпил маленький глоток крепко заварившегося напитка, шумно сглотнул. Его кадык проделал под кожей путь вверх и вниз, потревожив второй и третий подбородок.

— Что-то маловато, — сказал парень, намекая на количество сахара.

— Прокурор добавит, — огрызнулся я, аккуратно садясь обратно, чтобы не расплескать всклень налитый чай.

Вован смертельно побледнел. Перемена была столь разительной, что я подумал о том, что его сердце может не выдержать.

— Ты чего? — испугался я. — Помирать вздумал? Только не у меня. Выйди хотя бы на лестничную клетку.

Он несколько раз глубоко вздохнул. Физиономия приняла прежнюю окраску.

— У нее папа прокурор.

— Нашел на кого глаз положить, — проговорил я, прихлебывая чаем. Пока меня только веселил рассказ друга.

Вован повесил голову, очки скатились на кончик носа. Он промычал: