Страница 14

…Устав после длительного перехода по горам, я остановился на ночёвку на плоском каменистом плато, разделяющем две широкие и длинные долины, по обеим сторонам которых лежали фиолетово-коричневые горные хребты. Несмотря на летнее время, на перевалах лежал толстый слой спрессованного снега. Аквамаринового цвета по краям и фиолетово-чёрное в середине горное озеро, расположившееся сотней метров ниже меня – в цирке горной цепи, привлекало к себе сотни огромных белых чаек. Издавая оглушительные хохочущие крики, они парили над озером и вытекавшей из него маленькой горной речкой, изредка взмахивая похожими по форме на серп молодой луны крыльями.

Холодный вечерний туман подкрался к старому, давно брошенному домику геологов, сколоченному из тонких досок, сквозь широкие щели в которых просачивалась сырость, и с ней – неясное, тонкое чувство беспокойства. Я видел, как тяжёлые пласты тумана белой клочковатой лавой сползали с острого гребня горы. Они утолщались прямо на глазах, словно вбирая объём из каменистых поверхностей скал.

Лёжа на сколоченных из неструганых досок нарах, я бездумно смотрел в потолок. Прозрачная полиэтиленовая плёнка, приделанная в окне вместо разбитого давным-давно стекла, хорошо пропускала свет. В помещении было светло – северная летняя ночь позволяет видеть всё отчётливо, но она и обманчива, вместе с туманом она способна создавать настоящие миражи. Наверное, я не заметил, как задремал, потому что внезапно услышал тонкий прерывистый крик чайки возле самого входа, и дверь, которую снаружи кто-то потянул на себя, со скрипом растворилась.

Я подумал: «Как же это я не услышал, что кто-то подошёл к домику?». В распахнутую дверь ворвался холодный ночной ветер, мне показалось, что, прежде чем затихнуть, он мягкими, но упругими руками ощупал все предметы внутри помещения. С потолка посыпалась мелкая труха и пыль, за многие годы скопившиеся между досками. Они засыпали мне лицо и глаза, протерев которые, я обнаружил, что в домике не один.

Но что за удивительные существа вошли сюда! Три человека огромного роста стояли передо мною, их спокойные позы не источали агрессии, свободные, длиною до колен одежды с капюшонами, откинутыми за спину, были светло-серого цвета. Взглянув в их лица, я с отчаянием понял, что пропал – это были не люди! Их тела, руки и ноги ничем не отличались от человеческих, но головы их были головами животных, и мне вспомнились египетские боги, яркими минеральными красками запечатлённые на стенах усыпальниц фараонов.

У человека, стоявшего слева, была низко посаженная на широких плечах светло-серая широколобая волчья голова, уши на ней стояли торчком, взгляд узких глаз словно бросал вызов. Уголки его губ подрагивали, похоже было, что он улыбался, как умеют улыбаться собаки и волки, приподнимая верхнюю губу и демонстрируя задние резцы, улыбка его была дерзкой и бесстрашной. Чувствовалось, что в любой момент он может вступить в схватку и как берсеркер неистово рвать противника. В правой руке он держал короткий жёлтый металлический жезл.

В центре стоял человек с головой оленя, большие, круглые и влажные карие глаза его излучали покой и кротость. Прекрасные ветвистые рога доставали до самого потолка, множество больших и малых отростков создавали великолепную вязь – орнамент, имеющий внутреннее сияние. Создавалось впечатление, будто огромная корона венчала его большую голову, переливаясь искристым светом при малейшем покачивании или повороте головы.

Крайним справа вполоборота ко мне стоял человек с головою птицы, белоснежные чаячьи перья отливали матово-серебристым светом и излучали мягкое сияние. Я заметил жёлтый, будто бы сделанный из старого рога клюв и круглый чёрный глаз, немигающе смотревший на меня.

Они заговорили со мною, как мне показалось, все одновременно. Я не мог разобрать ни слова, потому что скорость их речи была фантастически высокой, как будто аудиозапись воспроизводилась на повышенной скорости. Слова сливались в единый поток, состоящий из свиста, пощёлкивания, рычания, который моё сознание воспринять не могло.

Видимо, поняв это, человек-чайка сделал перед своим телом кругообразное движение рукой, и передо мной, как на экране, возник образ залитого ярким летним солнцем обширного горного плато, северным ограничением которого служила широкая светло-голубая лента реки. Всмотревшись, я увидел, что река эта сливается с другой рекой, а в месте их слияния стоит небольшой город. Редкие деревья росли только в пойме реки и в городе, а на самом плато раскинулась степь, покрытая невысокой зелёной травой, кое-где эта трава уже пожелтела от невыносимой жары. Человек-птица указал мне на эту местность, прокричав что-то высоким гортанным голосом.

Глаза всех троих пристально и призывно смотрели на меня, гипнотически сияя в полумраке. Я наконец-то осознал абсурдность происходящего и захохотал как одержимый. Видения стали бледнеть, а трое полулюдей-полуживотных – словно уменьшаться в размерах и удаляться всё дальше и дальше, пока, наконец, свет в моих глазах не померк…

– И вот я приехал сюда, – закончил я и, совершенно уже опустошённый, сел на деревянный стул с прямой спинкой, стоявший возле стола.