Страница 43

– Поэтому-то человек, который расширил своё сознание, никогда не сможет использовать его только для себя лично, скрыть его от других людей – это для него совершенно невозможная вещь! Мы можем не понимать до конца, почему нас привлекает какой-то человек, но, если приглядеться, выяснится, что его сияющий родник столь ярок, что мы просто не можем пройти мимо, чтобы не припасть к нему и не утолить жажду. Духовную жажду. Одно сознание видит другое без использования глаз физического тела.

Он рассказал ещё, что вся «плодородная почва» Вселенной пронизывается множеством потоков сознания, которые текут, иногда сливаясь на время, а потом расходясь в стороны, образуя ручьи, огромные реки и даже моря. И то в одной, то в другой точке Вселенной беспрерывно зарождаются бесчисленные родники жизни-сознания – индивидуальные существа, тем не менее, неразрывно связанные с истоком всего и друг с другом. И этот процесс необратим.

– Невозможно уничтожить бьющий из-под земли ключ, если резервуар, с которым он соединён, неисчерпаем. Даже если найдётся какая-нибудь сила, которая сможет каким-то образом это «засыпать» родник, он обязательно найдёт себе выход в другом месте.

– То есть ты говоришь о перерождении душ? – вмешалась Ника, до этого момента слушавшая с обычным для неё отстранённым видом.

– Это не совсем правильное выражение, но вообще-то ты сказала верно.

Чимеккей улыбнулся и продолжил:

– Для того чтобы вода в роднике была прозрачной, а её напор – стабильным, он должен быть чист, поэтому и мы должны беспрерывно очищать себя – свой дух и своё тело. Для этого и существуют особые практики. Некоторым из которых я вас уже обучил.

Действительно, каждую нашу встречу с ним он использовал для обучения нас практикам очищения тела и расширения сознания, объяснения теоретических аспектов своего знания.

Чимеккей как будто прочитал мои мысли, потому что с улыбкой покачал головой и сказал:

– Для меня обучение других людей было совершенно новым делом. Я никогда не занимался такими вещами, и вообще, вы – первые, кому я объясняю и показываю свои знания в такой форме. Я понимаю это как задание, которое дала мне Вселенная.

– Вселенная это Бог? – осторожно спросил Кирилл.

– Кто-то может сказать и так, – ответил Чимеккей, – однако же, я предпочитаю говорить так, как говорю… Я ведь шаман, а шаманы могут говорить то, что думают, а не то, что от них ожидают окружающие.

Он задумался, подбирая слова, и принялся рассказывать нам, что в последнее время много путешествует и видит невероятную духовную жажду людей. Эти люди, живущие в разных концах планеты, с одинаковой силой стремятся выйти за рамки тех представлений, которые стали казаться им обыденными. Однако он заметил и тот факт, что часть таких людей попросту следует моде на всё экзотическое, в том числе и на экзотические виды верований.

– Это неправильно! – категорическим тоном сказал он. – Так можно пройти мимо своего истинного призвания, а это уже чревато последствиями.

– Это как грех, что ли, за который их Бог накажет и в ад отправит? – спросила Ника.

Чимеккей пояснил, что Бог никого не наказывает, это представление совершенно неверно, но мы должны понимать, что, являясь частью всего в мире, обязаны развиваться в соответствии с динамикой развития всего вселенского организма. Если же по причине своих эгоистических устремлений мы перестаём выковывать своё сознание, после смерти физического тела мы всё равно будем обязаны пройти прерванный путь: родник сознания пробьётся в каком-то другом месте.

– А ад мы сами себе на Земле создаём иной раз, – сказал он печально.

– Ты всё время говоришь о сознании. Но не очень понятно, что ты имеешь в виду, – сказала Ника.

Чимеккей задумался, а я набрался духу и, вмешавшись, принялся рассказывать о взглядах на эту проблему философов разных школ: о «теории отражения» Рене Декарта, полагавшего, что сознание есть реакция на внешнее воздействие, об идеалистах и материалистах, споривших о первичности материи и сознания, о мнении Бенедикта Спинозы, считавшего, что материя есть место «развёртывания Духа» для познания им самого себя, о теориях, связавших материю и сознание воедино – в некую «материю-сознание», о точке зрения Циолковского на живую материю, как на материю, которая «имеет желание жить»… Я отчего-то не мог остановиться и, наверное, мог бы ещё говорить долго, но в этот момент мы уже подъехали к крупному гостиничному комплексу. Мы вышли из автобуса и пошли провожать Чимеккея.