Страница 10

Мы представляем наши результаты в отношении эволюции неравенства доходов и богатства в России. Мы начинаем с неравенства доходов и долгосрочных тенденций, прежде чем перейти к более тесному анализу последних десятилетий, сопоставлению с другими странами и, наконец, неравенству богатства.

4.1. Неравенство доходов: долгосрочная картина.

Наши общие результаты по долговременной эволюции неравенства в России за период с 1905 по 2015 г. обобщены на рисунках. Основная картина довольно очевидна: неравенство доходов было высоким при царской России, а затем упало до очень низких уровней в советский период и, наконец, поднялось до очень высоких уровней после падения Советского Союза.  Согласно нашим базовым оценкам, доля дохода в топ-10% составляла около 45-50% в 1905 году, снизилась примерно до 20-25% в советский период и в 1990-х годах снова выросла до 45-50%, прежде чем стабилизировалась на этом очень высоком уровне. Верхняя доля дохода в 1% в 1905 году несколько ниже 20%, в советский период упала до 4-5% и за последние десятилетия выросла до 20-25%.

Несколько замечаний в порядке. Во-первых, эти широкие данные можно считать надежными, но небольшие вариации не следует воспринимать слишком буквально, учитывая сильные ограничения наших источников данных. В частности, наши контрольные оценки показывают, что уровни неравенства в царской и постсоветской России примерно сопоставимы. Очень высокие доходы кажутся немного большими в постсоветской России. Этот вывод можно интерпретировать таким образом, чтобы показать, что современные экономические и финансовые технологии (включая международные нефтяные рынки и оффшорное богатство) способны генерировать более экстремальное денежное неравенство, чем традиционные общества, такие как Императорская Россия. Можно также утверждать, что крайнее неравенство может быть менее драматичным (и более приемлемым), когда средний уровень жизни намного выше. Однако мы также должны четко указать, что различия между этими двумя периодами могут быть не совсем значительными, поскольку из-за отсутствия подробных данных по подоходному налогу и общей недостаточной финансовой прозрачности и коррумпированности российской правовой и экономической системы наши оценки за относительно короткий период времени (мы позже вернемся к этому); и следующее, а самое главное, потому что оценка за 1905 год неточна.

Она опирается не на фактические данные по подоходному налогу, которые никогда не были реализованы в царской России, а на прогнозы подоходного налога, которые были сделаны Имперским налоговым управлением в то время, когда режим рассматривал возможность введения такого налога. Аналогичные оценки были сделаны в аналогичном контексте в других странах конца 19-го и начале 20-го веков (например, во Франции), и сравнение этих прогнозов с фактическими данными о подоходном налоге, полученными в результате применения новой налоговой системы, показало, что налог администрация значительно недооценивала высокие уровни доходов (см. Piketty, 2001). Конечно, мы никогда не узнаем, что произошло бы, если бы налог на доходы был бы реализован в царской России, но вероятно, что результат был бы выше тогда. Представляется более безопасным сделать вывод о том, что уровни неравенства в царской и постсоветской России очень высоки, – и примерно сопоставимы, возможно, с более высоким уровнем в более позднем периоде. Наконец, стоит подчеркнуть, что меры денежного неравенства, очевидно, пренебрегают неденежными измерениями неравенства, что может привести к смещению неравенства со временем по всему обществу. Например, неравенства в личном статусе и основных правах (включая права на мобильность) были широко распространены в царской России и сохранялись долгое время после официальной отмены крепостного права в 1861 году. Суммирование такого неравенства с помощью единого денежного показателя явно