Страница 58

«В самом деле, что содержит этот мир, который озаряется светом сознания? И для чего служит самое озарение? Где искать твёрдого зерна жизни? Что от неё остаётся, что из неё выходит?»

Возьмём вопрос в этой последней форме. Так он был предложен одним из лучших наших писателей. В порыве скорби, возбуждённой в нём картиною жизни современного человечества, он спросил: что выходит из жизни? - И казалось не нашёл ответа. Трудно представить себе что-нибудь печальнее безответности на такой вопрос.

По-видимому, однако же, он разрешается легко. Можно сказать, что из жизни, кроме жизни, действительно ничего не выходит, - но что и не нужно, чтобы что-нибудь ещё из неё выходило. В самом деле - выходит жизнь; чего же больше?

Представьте, например, что кто-нибудь идёт по тротуару. Так или иначе, но только здесь совершается некоторое явление жизни. Положим, философ наблюдает это явление и старается понять. Что найдёт он? - Человек идёт. Идти, двигаться, это ведь значит чего-нибудь достигать, приближаться к какой-нибудь пели. Но философ очень бы ошибся, если бы стал задавать себе вопрос: куда и зачем идёт этот человек? Он никуда и ни за чем не идёт; он вовсе не хочет куда-нибудь прийти; он идёт просто для того, чтобы идти.

На человеке шляпа. Философ, пожалуй, подумает, что она надета с какою-нибудь целью и станет рассматривать её с этой точки зрения. По-видимому, даже нет сомнения, что она служит для защиты от холода, так что голова - цель, а шляпа - средство. Ничуть не бывало, во-первых, у этого человека прегустые волосы, так что для головы не нужна другая защита, а во-вторых совершенно наоборот - не шляпа служит для головы, а голова служит поддержкой шляпы. Шляпа куплена для того, чтобы её носить во время прогулок, и если этот человек несёт на своей голове шляпу, то именно для того, чтобы нести её.

Точно так же напрасно мы бы стали ломать себе голову, если бы вздумали объяснить себе форму этой шляпы. Форма её также не имеет никакого внутреннего значения. Шляпе дана такая форма ради самой этой формы».

Казалось бы, что, в настоящем пытливом веке точных наук, исследований и анализов всякого рода, это узкое и поверхностное миросозерцание должно было бы находить себе очень мало последователей, а на поверку выходит, что большинство образованных людей, придерживаясь материализма, совершенно для себя незаметно являются поборниками его. Гораздо труднее стараться философским путём проникнуть до познания сущности и природы явлений и фактов, чем остановиться на полдороге из-за каких-то принципов и вообразить себе, что дальше идти не следует. Неужели же в самом деле этот взгляд на вещи может быть признан философским взглядом; никакой мало-мальски философски сложенный ум не может допустить, что человек живёт только для того, чтобы жить, идти по улице только для того, чтобы идти, носить голову на плечах от того, что у него есть шапка? Это значило бы исключить всякое понятие о цели даже в желаниях и стремлениях самого человека, это должно быть признано несообразностью всяким, который только потрудился бы вникнуть в отношения свои к условиям жизни и к обстоятельствам, окружающим его.

А между прочим можно без всякой утрировки сказать, что все без исключения материалистические системы носят на себе этот отпечаток детской или примитивной науки и смешивают идею с формой, внешность с сущностью. Материалистам кажется, что они уже исчерпали вопрос тогда, когда они начали его, не имея достаточно оснований, и окончили, не разъяснив ровно ничего.