Страница 23

Каким-то чудесным образом, доверяя самое сокровенное, Ада Роговцева умудрилась поделиться со зрителем собственной болью, оставшись при этом на недосягаемой высоте. Она оказалась тем нечастым случаем среди актеров, когда представший перед нами человек не имеет ничего наносного, пафоса или чрезмерного высокомерия. И это достойно подражания. Она говорила со зрителем просто, так, будто сильная душой женщина ведет разговор с подругой в собственной уютной кухоньке, и этой подругой чувствовал себя каждый зритель в зале: «Я похоронила мальчика своего… Чего-то сегодня совсем какой-то тревожный день, и раз уж я сегодня заговорила об этом, прочту вам последнее свое стихотворение. Как бывает странно, что то, с чем невозможно жить, вдруг оказывается, ложится какими-то буквочками, какими-то словами на бумагу…

Огорнуло горе, 

Наче гора впала.

Сину, моя зоре,

Що це нас спіткало?..

Де не додивилась?

Що не зупинила?

В Господа просилась

Дати тобі силу.

Дати тобі долю,

З ніжністю, з любов’ю.

Але ти від болю

Захлинувся кров’ю.

Крок ступить не сила,

Серце в прірву впало,

Обгоріли крила

І мене не стало…

И если уж я заговорила про «крила», то сразу прочту и стихотворение моего сына. Чтоб уж книжку потом отложить. Вот какие стихи писал этот мой мальчик, без которого я не знаю, как жить…

А правду кажуть, що земля оце як куля,

Що ми усі на кулі й летимо?

Чому всі люди плачуть за минулим,

А коли Бог дає, не беремо?