Страница 26

Наши личины убеждают нас, что нет ничего, что мы не знаем о себе, — что мы на самом деле те, кого видим в зеркале. Но тут проблема в том, что стоит нам купиться на историю «вот кто я», мы захлопываем дверь к любой другой возможности и лишаем себя доступа ко всему, чем можем стать. Мы теряем способность выбирать, поскольку не можем делать ничего за пределами персонажа, которого играем. Предсказуемая личность, которую мы сконструировали, теперь у власти. Мы становимся слепы к безмерным возможностям жизни. Лишь когда мы перестаём притворяться теми, кем не являемся — когда больше не ощущаем потребности прятать или компенсировать как свои слабости, так и таланты, — мы познаём свободу выражения своего истинного «я» и получаем способность делать выбор, основанный на жизни, которой мы действительно хотим жить. Стоит нам очнуться от этого транса и преодолеть озабоченность тем, как бы встроиться в общество, тем, что другие думают о нас или мы думаем о себе, и мы можем раскрыться и воспользоваться шансами, которые, возможно, как раз проходят мимо нас, пока мы находимся в ловушке собственной истории или за маской, которую носим.

Мы доведены до точки истощения нашим эгоидеалом, стремящимся сделать нас другими, чем мы есть. Мы боремся за то, чтобы стать больше, сильнее, круче и защищённей. Не осознавая того, мы так позиционируем себя, чтобы доказать, что мы лучше всех или просто отличаемся от толпы, или, наоборот, пытаемся остаться невидимками за счет приспособления. Мы силимся создать именно ту личину, что принесёт нам одобрение и признание, в котором мы отчаянно нуждаемся, или, напротив, даст оправдание тому, что мы играем не в полную силу и не живём жизнью, которую любим. А потом, сознательно или бессознательно, начинаем действовать и вести себя так, чтобы у других сложились мысли, чувства и впечатления, которые принесут нам их любовь, уважение или жалость — и так до того самого дня, когда выстроенные нами стены зашатаются и рухнут.

Аманда глубоко стыдилась того, что так и не закончила колледж. Большинство её родственников с материнской стороны были «не того поля ягоды» плюс к тому без образования — какое унижение! Она старательно создавала маску, которая скрыла бы её позор и позволила ей хорошо выглядеть в глазах тех, на кого она хотела произвести впечатление. Аманда нашла для себя нишу в узкоспециальной сфере, где её считали умным, внимательным и обязательным работником. Но вне зависимости от того, сколько она читала или насколько вкладывалась в работу, большую часть времени Аманда ощущала себя неполноценной. В попытке избавиться от этого чувства она решила вернуться к образованию, надеясь, что честно заслуженная степень превратит её из необразованной девицы с трейлерной стоянки в искушённую светскую женщину.

Однажды вечером она пришла на лекцию по психологии, облачённая в свою профессиональную личину. Она ощущала даже некую гордость, потому что уже создала себе репутацию умницы в своей группе. Когда же профессор рассказал им о задании на неделю, Аманду буквально начало корчить: её исполненная стыда тень брала верх. Она почувствовала, что все её тело сжалось, когда услышала, что цель работы — сделать очень подробное фамильное древо, демонстрирующее образовательную и карьерную историю всех членов семьи. Начав работать над заданием и упоминая всех членов семьи — наркоманов, полунищих, недоучек, она столкнулась лицом к лицу с болью и позором своей семейной истории. Невыносимое чувство того, что она недостаточно хороша, оказалось слишком огромным, чтобы спрятать его под какой бы то ни было личиной. Позже, перечитывая свой доклад и разглядывая всеобъемлющее фамильное древо, вместо того чтобы испытывать гордость за проделанную работу, она сгорала со стыда. После стольких лет попыток сбежать от тени и скрыть её потребовалось всего одно задание, чтобы личина Аманды дала трещину!

Как и Аманда, некоторые из нас понимали даже в раннем возрасте, что стараются стать кем-то, кем они не являются. Вместо того чтобы быть собой, мы хотели быть похожими на кого-то, кто был нашим образцом, поэтому бессознательно примеривали на себя чужой фасад, даже не представляя, что видим мы вовсе не истинное «я» этих людей. Но в любом случае, в поисках свободы, безопасности и аутентичности категорически важно распознать, что мы носим некую версию маски, надетой двадцать, тридцать или даже сорок лет назад. И теперь истинное «я», которое вопит, пытаясь привлечь наше внимание, спрятано глубоко под маской, а ложное «я» веселится на костюмированном балу в качестве нашей истинной натуры.

Представьте: когда вы были ребёнком, вы получили маленький подарок — к примеру, «неразменный» пятак — от своей бабушки. Желая сохранить своё сокровище, вы где-то спрятали его, чтобы никто не мог найти. Смогли бы вы вспомнить через все эти годы, где именно вы его спрятали? Вспомнили бы вы вообще, что прятали его? То же верно и по отношению к вашему неповреждённому истинному «я». Вы скрывали его так долго, что забыли, что эта часть вас вообще когда-то существовала.