Страница 24

— Точно. Это деятельность внутри царства сновидений. Она никуда не ведёт. Это единственное, что имеет значение.

— И ничего не значит, что он очень проницателен? И что он великий мудрец?

— Разумеется, ничего. Опять же, это его статус в царстве сновидений. Он просто ещё один из бесконечных вариантов эго-самости, ничем не лучше и не хуже любого другого. Просто ещё одна маска из папье-маше. Это единственное различие, которое нам нужно распознать.

— И кто же этот кукловод-заговорщик? — спрашивает она. — Кто спасает бонсайщика от его опасных юношеских порывов?

— Его эго, конечно, или другими словами, он сам себя спасает, или его самость спасает себя, или Брахман спасает Атман, что-то вроде этого. При любом развитии событий у бонсайщика мало шансов устоять против самого себя.

— Кто же тогда победитель в этом соревновании? — настаивает она.

— Бонсайщик выигрывает, потому что он уже вставал на бессмысленный путь саморазрушения, но был спасён для осмысленной и драматичной жизни. В молодости он упражнялся в силе сосредоточенности, что представляло собой экзистенциальную угрозу для эго-самости, поэтому его сосредоточенность мягко переключалась на что-нибудь безопасное. Его защитили от склонности к побегу, и он продолжил жить увлекательную и увлекающую жизнь в своей маленькой клетке со своими деревцами: большая рыба в маленьком пруду вместо безрыбья в безбрежном пруду. Смысл жизни, ради которого он был спасён, был бессмысленным, да, но все цели бессмысленны: лечить рак, растить детей, писать духовные книги, спасать мир, ухаживать за маленькими деревьями, делать конфеты из дерьма — без разницы; всё это безопасные и бессмысленные микродрамки. Смысл даже не обсуждается, поэтому иллюзии смысла должно быть достаточно. Это всё просто драма ради драмы.

— И я теперь на бессмысленном пути самоуничтожения? Вы это имеете в виду?

— Я говорю, что твоя эго-самость пытается предотвратить бессмысленный путь самоуничтожения, а ты сопротивляешься. Ты тонешь и отбиваешься от своего спасителя. Я спрашиваю, действительно ли ты этого хочешь?

— А мой прекрасный спаситель это вы?

— О нет, я просто счастлив наблюдать, как ты борешься и тонешь. Это твоё эго, а спасти тебя пытаются выбранные тобой учителя.

— Но я выбрала самоисследование.

— Самоисследование ведёт к истинному я. Но твой маленький ублюдок перехитрил тебя и привёл к обнаружению не-я.

— Ох, спасибо, маленький ублюдок, как мило, что я сейчас тону. Это то, чем угрожает мне процесс самоисследования?

— Как и в случае любых других вопросов, самоисследование ведёт не к ответу, но к уничтожению самого вопроса. Вопрос такой: «Кто я?»; а ответ — никто. Ты разодрала маску самости из папье-маше в поисках истинного я, но раздирала ли ты её маленькими полосками или большими кусками, в конце концов ты приходишь к открытию, что внутри ничего нет. Ты добралась до этого этапа самоисследования только что.

* * *

Мы идём вдоль узкой полосы деревьев среди сонных полей. Вороны притворяются, что не видят нас. Я души не чаю в воронах, но если они когда-нибудь отрастят большие пальцы, время человека подойдёт к концу.