Страница 17

Это была новая точка зрения, некоторое время я ее изучала, перед тем как решилась попробовать, посмотреть, какое наказание получу от Родителя, если проявлю независимость. Первые несколько раз было трудно усидеть на месте за разговором или чтением — грязные тарелки призывно грудились в раковине. Но я продолжила применять самодисциплину, сопротивлялась давлению, и понемногу дискомфорт стал исчезать. Наконец наступил день, когда я с удивлением обнаружила, что если дождаться того момента, когда чувствуешь готовность помыть тарелки, то домашние дела перестают быть скучными и приносят удовлетворение. Я всегда ненавидела заниматься домашними делами, слушая указания мачехи. Однако сейчас, функционируя на уровне Взрослого, я получаю удовольствие, убирая посуду.

Много лет назад, планируя написать первую книгу, я сказала Берни, что боїйсь не найти час в своем распорядке дня, чтобы заняться писательством. Он предложил сократить другие дела и выделить время. «Что сократить? » Все важно. «А как насчет уборки пылесосом? Ты все время этим занимаешься». Я была потрясена. «Да? Никогда не думала! »

У меня была привычка пылесосить весь дом, все ковры, пол — все за один день. Так делала моя мачеха, и я никогда не задавалась вопросом, подходит ли мне такая ^система. Но теперь я хотела написать книгу, поэтому решила поэкспериментировать. Сначала было небольшое чувство тревоги, когда я осмелилась ослушаться мачеху. Я продвигалась медленно, постепенно перерыв между днями уборки становился больше. Сегодня я совершенно свободна от этих компульсивных действий и от синдрома мытья посуды. Честно говоря, полы не идеальной чистоты, но я получаю от жизни гораздо больше удовольствия.

В течение многих лет я читала и отвечала на личные дневники студентов, занимающихся самотерапией. Мне нравится это занятие. Со временем гора дневников значительно выросла. Около года назад я заметила провальные тенденции, связанные с этой привычкой. Как и в ситуации с написанием книги или статьи, чтение дневников может быть удовольствием:

а) если этим заниматься определенное время и

б) если я в хорошем настроении.

Если же я берусь за них в неподходящее время или читаю слишком подолгу, то все превращается в рутинную домашнюю работу, которую заставляешь себя делать, не получая при этом никакого удовольствия, страдая от зубной боли и усталости.

Моя невротическая часть говорит: «Будь идеальной матерью, которой у тебя никогда не было. Нельзя развлекаться, если на письменном столе остались неотвеченные дневники. Ты, мерзкое создание, отвергаешь нуждающихся детей». И снова мне было нужно попробовать новое поведение, поупражняться в самодисциплине. Вместо слепого подчинения голосу Родителя и дальнейшего саботирования работы с помощью усталости и мученических усилий (я называю это синдромом еврейской матери), я учусь обращать внимание на свое настроение. Иногда мне нужно отдохнуть от проблем других людей, послушать музыку, потанцевать, почитать книги или поработать в саду. Я поняла, что могу оставлять на некоторое время эти дневники непрочитанными. Я все еще испытываю чувство вины в такие моменты, но это невротическая вина, и когда она становится слишком болезненной, я прорабатываю ее в самотерапии. Взрослый внутри меня решил, что я никогда не должна читать эти дневники в условиях, в которых скука и усталость могут помешать удовольствию, получаемому от этого важного занятия.

В главе «Креативность» книги «Самотерапия» я описываю эксперименты с музыкой, искусством, танцами и т. д. Мне приходится заниматься самодисциплиной каждый раз, когда я откладываю отведенное этим занятиям время. Если я буду ждать момента, когда почувствую непреодолимое желание нарисовать или сыграть на пианино, станцевать или поработать в саду, то никогда не займусь этим. Голос Родителя напоминает о домашних делах, непрочитанных журналах; Ребенок хочет почитать хорошую книгу, что является пассивной, нетворческой деятельностью вроде еды: ты получаешь удовольствие, пока ешь. Вы отдыхаете, но не самореализуетесь, в этом нет свежести. Одним словом, это не творческое занятие.

Взрослый принимает решение, как и в случае работы над статьей: выделить утреннее время для танцев. Желание танцевать появляется, если я слышу хорошую музыку. Занимаясь повседневными делами, у меня не возникает неожиданного порыва все бросить и развлечься. Но из опыта я знаю, что небольшое время, уделенное утром танцам, хорошо влияет на мое физическое и психическое состояние, повышает работоспособность, поэтому в отведенное время каждое утро Взрослый ставит кассету и дает Ребенку разрешение потанцевать. Начав, Ребенок овладевает ситуацией и веселится, пока голос Взрослого не скажет «пора за работу».

В моей повседневной жизни есть одна область, в которой без самодисциплины я бы не справилась. Это самоте-рапия. Без сознательных усилий, которые заставляют меня выдержать болезненные эмоции — стыд, вину, чувство неполноценности, боль, беспомощность — и пойти на более глубокие уровни, я бы стала роботом-гуманоидом, который говорит и делает вполне разумные вещи, но похож на компьютер. Его истинные эмоции заменяют депрессия и тревога, головные боли или физическое недомогание, напоминая о том, что я все еще человек.

Каждый раз замечая, что я «выключаюсь», проглатываю что-то болезненное, думаю быстрее обычного, чтобы справиться с неприятной ситуацией, мне нужно усилие воли, которое поможет мне избавиться от интеллектуализации и заставит чувствовать. Я полностью полагаюсь на Взрослого, который оставляет дверь открытой для чувств в тот момент, когда Ребенок ведет себя так, будто он слишком слаб, не может выдержать боль и пытается закрыть эти двери.