Страница 48

Всю жизнь мною руководило навязчивое желание спешить, меня подгонял страх опоздать на встречу, я боялась не успеть вовремя закончить работу. Хотя я жаждала освобождения от мучительного внутреннего голоса, подгоняющего меня: «Торопись, торопись! », применение старых техник самотерапии никогда не приносило долговременных результатов.

В нынешнем году этот синдром доставил мне столько неприятностей, что, отчаявшись, я еще раз попыталась с ним разобраться. Я вспомнила недавний критический случай, когда я почти опоздала, и спросила себя: «Что случится, если я не буду спешить? Какую ужасную катастрофу я стараюсь предупредить? Когда было слишком поздно избежать катастрофы? »

Мне вспомнилась смерть мачехи. Будучи вполне здоровым человеком, она неожиданно попала в больницу с болью непонятного происхождения. Когда я приехала туда на следующее утро, ее комната была пуста. Я металась по больничному коридору, разыскивая ее в каждой палате, пока сестра не сказала: «Разве вы не знаете? Она умерла вчера ночью».

В ходе гештальт-самотерапии я вернулась к тому отрезку времени, когда долго ехала в метро, чтобы добраться до больницы, и почувствовала свое жуткое желание торопиться.

Мюриэл. Быстрее, быстрее! Ну пожалуйста, поехали быстрее. Я опоздаю. Мне нужно добраться до больницы, или она умрет.

Поезд. Я не буду торопиться. Я тебя задержу. Я не позволю тебе успеть.

Мюриэл. (Чудовищное напряжение каждого мускула, пытается заставить поезд ехать быстрее. ) Пожалуйста, пожалуйста, поехали. Не задерживай меня. Она умрет (и т. д.; речь сопровождается тревогой и фрустрацией).

Потом я снова спросила себя: «Что еще мне это напоминает? Кто еще мог умереть, если бы я не поторопилась? » Я вспомнила рассказы о моем рождении. Мама рожала меня дома, без анестезии. У нее был низкий болевой порог, а роды проходили тяжело. В течение двадцати двух часов врач вытаскивал меня из ее чрева с помощью инструментов, от которых на моем теле до сих пор есть шрамы.

Это было простым предположением: не было никаких чувств, связанных с тем опытом, я приступила к гештальт-терапии в абсолютном спокойствии. Я легла в позе эмбриона, с согнутыми коленами. Неожиданно, обхватив колени руками, я вдруг почувствовала экстренную необходимость освободиться, распрямить ноги.

Мюриэл. Выпусти меня! Выпусти меня! Пожалуйста, выпусти меня, а то будет поздно!

Мать. Не могу. Я боюсь.

Мюриэл. Пожалуйста, пожалуйста. Мне нужно выйти, или я умру. Я хочу жить, выпусти меня.