Страница 36

Подобное соплежуйство весьма характерно для большинства мужиков. Внешне это, конечно, скрывается, и мы все находимся в неком образе, включаем защитные механизмы. Но при этом дома, наедине с собой, часто плачем в подушку, как портовые шлюхи, от всего того морального прессинга, с которым не можем разобраться. Внешне же все из себя строят «альфа-самцов» и «бруталов». На деле же я вижу, что почти каждый, если не плачется крокодильими слезами, то уж точно ноет, как маленький ребёнок.

Я понял, что если просто давать какие-то конкретные рекомендации по точечным моментам ― человеком это не воспринимается. Он их начинает отбрасывать. Поэтому нужно разрушать имеющуюся картину мира и выстраивать новую ― только тогда он примерно начинает понимать, почему нужно действовать именно таким образом. Если ему что-то казалось радикальным, то, когда разрушаешь старую картину мира и выстраиваешь новую, любые поначалу «революционные» стратегии кажутся в порядке вещей. Приходит понимание, почему нужно делать именно так, и как это поможет в жизни.

Мало кто делает то, что ему говоришь ― это же сложно для мозга, так как надо его напрягать. Выходить за рамки, тратить энергию, ломать привычную картину мира, в которой они слабые и хилые. Против этого у них есть стандартный набор отговорок ― всевозможные психологические рычажки, сдержки и противовесы, которые им самим объясняют, почему всё так. А тут нужно сломать и обрушить всю эту конструкцию, чтобы на пустыре построить новое здание. Это колоссальный объём работы.

Непросто сломать старую картину мира. Человек этому сопротивляется, «включает крутого» ― дескать у него и так всё хорошо. Причём, когда чувствуют, что стоят на грани и дальше будет некое обрушение, то тут же многие дают заднюю, начинают делать вид, что всё хорошо, сливаются и пропадают. Некоторые, даже заплатив деньги наперёд, могут просто не брать трубку.

Становится страшно. Человек привык жить в некой картине мира, которая трансформировалась по чуть-чуть. А тут он приходит и слушает, что всю жизнь жил в неком бреду и галлюцинациях, потому и накопил себе столько проблем на голову. Когда же человек понимает, что действительно всё так и есть, и ты его подводишь к этой «пропасти», то от страха неизвестности он начинает выкидывать все описанные финты: не брать трубки, сливаться и пропадать.

Как правило, реально помочь можно тем, кто приходит с полной безнадёгой. Когда ужас уже подкрался, и он понимает, что дальше только в петлю, то тебя воспринимает как последний шанс.

Бывало, что приходили люди, которые теряли близких людей, мать, жену, сына, дочь. Это представляло собой настолько большое потрясение, что они не знали, как дальше жить, и были действиительно готовы, как чистый лист бумаги, впитать в себя всё, что говоришь. Они уже не сопротивлялись, потому что уже нечем.

Одному мужичку было 35 лет, и он был девственником, даже проституток не снимал. Ему уже нечем было сопротивляться и выпендриваться. Этот мужик рассказывал, что дошел до ручки и уже готов повеситься. Вот такие люди, у которых уже безысходность и отчаяние, действительно готовы воспринимать новое.

Когда в жизни случается какая-то жесточайшая обструкция, то основная масса после этого обычно ломается. Из этой ямы они могут уже вообще не выбраться ― спиваются, снаркоманиваются и медленно умирают. Зато те, кому вылезти удалось, имеют очень большой шанс достигнуть феерических результатов в своей жизни.

Амиран Сардаров: Люди, успешные с социальной точки зрения, говорят, что, дескать, «я многого достиг только после полной жопы».

Сергей Савельев: Конечно. Мозг начинает работать только тогда, когда никаким другим способом уже действовать невозможно. А до этого идёт имитация, воровство чужих идей и решений. Он сопротивляется до последнего.

Амиран Сардаров: А искусственно можно заставить мозг думать?

Сергей Савельев: Очень трудно. Обманывать мозг нужно. Он, подлец, работать не хочет. Он хочет тебя использовать, быстренько выключаться и отдыхать. Для мозга главное низкие умственные расходы. Поэтому все средства хороши. Бороться приходится с самим собой всю жизнь. Искусственно это сделать очень трудно.

Сергей Савельев — профессор, доктор биологических наук.