Страница 28

Когда мы задействуем все части нашего мозга одновременно, мы становимся способны осуществлять изменения в своем уме, а следовательно, и в своем теле на очень глубоких уровнях. Для этого нам необходимы уравновешенное, комплексное использование всех частей мозга, а также метод, позволяющий взаимодействовать с нашим подсознанием и с присущей ему системой убеждений.

Как отмечалось в главе о шнурах, убеждения, содержащиеся в подсознании, могут наносить серьезный ущерб способности человека быть сознательным творцом своей жизни и своего здоровья. И здесь исцеление отчасти заключается в изменении наших убеждений, а следовательно, и восприятия реальности. На самом деле то, как мы переживаем все наши эмоции — будь то гнев, ненависть, страх, а также любые другие эмоции, — во многом определяется системой убеждений, которой мы придерживаемся. И когда носим в себе потенциально опасные убеждения, мы нарываемся на неприятности. Убеждения крайне важны для нашего выживания. Определив, что для нас означает выживание, мы можем глубже проникнуть в суть наших убеждений. Но как понять, что для нас благо, а что нет?

Давайте взглянем на то, откуда начинается проблема бессознательного программирования. Программы, которые люди носят в себе, были заложены в их подсознание в основном в раннем детстве ичастично—в зрелом возрасте. Кним относятся идеи о том, как устроен мир, нормы поведения, ожидания относительно того, как люди будут обходиться с нами, ценности, а также многие другие основные убеждения, которые глубоко влияют на наш мир. Мощнейшим источником социального программирования как взрослых, так и детей служит телевидение. Когда эти убеждения заложены в наше подсознание, их уже трудно изменить, потому что большинство людей не обладают навыками, необходимыми для таких изменений. Каким образом убеждения откладываются в подсознании?

Как я упоминал во введении, в детстве со мной были случаи, которые заставили меня отказаться от восприятия энергии. Самое глубокое и чреватое серьезными последствиями бессознательное программирование произошло в моей жизни в результате обрезания. Мне, как и многим мальчикам, сделали обрезание в очень раннем возрасте, буквально через несколько недель или даже дней после рождения. Для меня это было болезненной травмой. Это событие и по сей день продолжает отзываться в моем уме и теле, и мне иногда хочется это заглушить. Я чувствовал, что этим актом мне причинили большой ущерб — как эмоциональный, так и физический. Для меня тогда это было самое страшное из всего, что со мной могло произойти. Разве я понимал, зачем это было нужно? Ведья былмаленьким, беззащитным ребенком, а они взяли и отрезали кусочек моего пениса. Мне нравилсямойпе- нис! Для меня он был чуть ли не главной частью меня самога Поэтому я начал формулировать гипотезу о том, почему это произошло. Я сделал что-то плохое? Или со мной было что- то не так? Я стал смотреть на себя открыто и честно. Отчего это меня так удручает? Не это ли сделало меня таким, какой я есть? Я начал думать, что причиной моего наказания служат мои основные ценности. (В тот моментя не имел представления о том, что кусочек пениса отрезают из каких-то странных религиозных соображений либо в целях гигиены.)

Я думал, что, наверное, я сделал что-то плохое. Моими основными ценностями были и ныне остаются: 1) жизнь на природе; 2) получение образования и 3) укрепление здоровья. Я решил, что должен отвернуться от этих достойных целей, как буд то в них изначально было что-то плохое, из-за чего меня могли обрезать или даже убить. Поскольку некая часть меня все равно пыталась достичь этих целей, я переживал внутренний конфликт, который обычно выражался в виде причинения себе ущерба или ликвидации всех моих попыток самообразования и осуществления целей.

Эти программы всплывали в моей жизни много раз, в самые ответственные моменты, и, честно говоря, это продолжается до сих пор. Разница лишь в том, что теперь я обрабатываю их гораздо лучше. Причина, заставившая меня выбирать то, что причиняет мне боль, — это болезненное обрезание, из-за чего я решил, что мне нужно наказывать себя, причинять себе боль. Это бессознательное программирование, не раз дававшее о себе знать в самые ответственные моменты, приводило к разрушительным последствиям, хотя во всем остальном жизнь моя складывалась нормально. Это программирование началось, когда мне было, возможно, меньше двух недель от роду, и продолжает проявляться даже сейчас, в мои сорок два (хотя в меньшей степени, поскольку я научился вносить в него изменения).