Страница 9

Предоставлять пищу голодному человеку, например, — добродетельный поступок. Но было бы еще лучше научить его, как зарабатывать на жизнь. Таким образом, настоящий практик должен прежде всего уметь распознавать лучший способ помочь своему ближнему. Иначе, напоминая больного, который напрасно старается помочь другому больному, он не добьется никакого конкретного результата, даже если считает, что совершает альтруистический поступок. Это просто означает, что практикующий Дзогчен не должен пренебрегать основополагающей практикой освобождения, проводя всё свое время в совершении благих поступков. Но это также не говорит о том, что он не должен придавать им значения.

Другие думают, что практика обязательно требует уединения в полной изоляции, далеко от всякой повседневной деятельности. Это еще одна ошибка роста. Если бы это было так, то Дзогчен являл бы ограничения, так как невозможно, чтобы все смогли выполнить подобное требование. Основной момент практик заключается совсем в другом. Например, постоянное присутствие в течение дня Воззрения, Медитации и Поведения Дзогчена предпочтительнее нескольких часов специфической практики. Так мы можем понять, каким образом мы должны включать суть практики в нашу личную жизнь. Самое важное состоит не в том, чтобы избегать общества, а уметь применить в любых обстоятельствах истинное Воззрение, Медитацию и Поведение.

Если человек внутренне не обладает подлинным знанием практики, то он может даже провести всю свою жизнь в уединении на вершине горы, в этом не будет ничего необыкновенного. Но если он обладает этим знанием и проводит свою жизнь в городе или деревне, это будет совсем неплохо.

Только получив способность распознавать истинное состояние бытия, индивидуум будет в состоянии положить конец своему собственному страданию. Это распознавание есть что–то, что рождается непроизвольно внутри индивидуума, и не существует никакой гарантии, что оно сможет родиться в течение уединенной и изолированной жизни. Практикующие испытывают иногда необходимость удалиться в уединенное место, но нет никакой разницы между этой ситуацией и той, которая побуждает индивидуума лечь в больницу. Никому не придет в голову, что человек по своей природе должен обязательно отправляться в больницу. Следовательно, мы должны избавиться от этих узких представлений, согласно которым вне уединения невозможно ни практиковать, ни достичь результатов, даже если практикуешь.

В частности, нам нужно в настоящее время обратить внимание на то, чтобы практика не стала способом или средством показать, что мы — особые существа, необыкновенно духовные. Преодолеть страдание — общее желание всех существ, и, следовательно, оно должно быть доступно всем, а не являться исключительной прерогативой небольшой группы людей, которые называют себя практиками Дзогчена.

В нашем мире вся повседневная деятельность, в которую мы вовлечены, является результатом наших знаний и наших способностей. Наша привязанность к материальному телу мешает преодолеть это условие. Мы также должны заботиться о нем, как заботятся о лодке, которая переправляет нас через реку. Практикующий Дзогчен не должен пренебрегать условиями сансары и отказываться от них, чтобы удовлетворить собственное эго. Он должен действовать, никогда не теряя из виду результатов (позитивных и негативных) какого бы то ни было поступка, основываясь на личном сознании. Если он позволяет себе быть обусловленным сансарическими действиями, это означает, что он не настоящий практик Дзогчена.

Некоторые думают: «Если цель — в практике, то нашей религии нам достаточно. Зачем искать что–то еще?». Но сам факт разграничения религий, установления различий между «своей» религией и «чужой» уже означает, что что–то не так. Единственная цель религий заключается в принесении блага всем существам, а не в создании ограничений и разделений между индивидуумами и между народами. Сектантство, которое даже в мирском контексте считается признаком эгоизма и узкого мышления, дискредитирует религии.

Другие говорят: «Если мы не верим в нашу религию, то как мы можем поверить в другую?». Исследование глубоких причин, которые заставляют нас верить или не верить в какую–либо религию, доказывает, что мы способны рассуждать свободно и независимо.

Обычно говорят, что принимать какую–либо религию — означает действовать «на основе истинного распознавания». Но решение не верить ни в какую другую религию по той причине, что не веришь в свою собственную, говорит лишь о крайней узости ума. Почему наша собственная религия должна быть «лучшей»? Только неведение и привязанности могут создавать подобное отношение. Образ мышления такого типа индивидуумов очевидно противоречив, он может измениться только тогда, когда они освободятся от своего сектантства.