Страница 9

Твен изображает Бога не только тщеславным, но и злобным. Он вопрошает, почему люди продолжают любить Бога, который столь щедр на жестокости.

Христианин исходит из следующей недвусмысленной предпосылки: Бог — всеведущ и всемогущ. Затем, возложив таким образом на Творца ответственность за все страдания, болезни и несчастья… которые он мог бы предотвратить, умница–христианин ничтоже сумняшеся называет его «Отцом нашим»! [41]

Твен, как и все лучшие представители когорты шутников, изощряется в остроумии не ради самого остроумия.

Острословя, он излагает точку зрения безумной мудрости, дает свою критическую оценку как Творцу, так и его творению.

Человек — это Религиозное Животное. Человек — это единственное Религиозное Животное. Он — единственное животное, у которого есть Истинная Религия (несколько ее разновидностей). Он — единственное животное, которое любит своего соседа как себя самого и перерезает ему горло, если представление того о Боге расходится с его собственным.

Что вы называете Любовью, Ненавистью, Милосердием, Местью, Гуманностью, Великодушием, Всепрощением? Различные следствия одного и того же Доминирующего Побуждения: потребности одобрить собственные деяния.

Бывают моменты, когда хочется вздернуть на виселице весь род людской — и таким образом прекратить этот фарс.

Шутник работает со словом, порой выбирая своей мишенью само слово. Шутник или сочинитель каламбуров старается нас озадачить и рассмешить, показывая нам, что слова зачастую имеют двойной смысл — сюда относятся и так называемый «второй слух», и «фрейдистские оговорки». Иногда истина кроется в ошибке, а в неправильно произнесенном слове мы улавливаем подлинный смысл, таящийся за намерениями говорящего. Подчас смысл может вообще отсутствовать.

Однажды утром я подстрелил слона в моей пижаме. Как на нем оказалась моя пижама, я понятия не имею. Затем мы попытались выдернуть бивни, но они держались так прочно, что мы не смогли их даже пошевелить. Конечно же, дело было в Алабаме — Стране Бивней. Мы сделали несколько снимков туземных девушек, но изображение не проявилось. Но мы собираемся вернуться туда опять. Гроучо Маркс

Абсурд или выявляет присущую словам бессмысленность, или придает им новый смысл. Каламбур может быть [42] как самой грубой, так и самой утонченной формой юмора. Иными словами, в одном случае абсурд несет в себе больше смысла, чем в другом.

Молвлю я о страсти парадоксами. Джеймс Джойс. «Поминки по Финнегану»

В «Поминках по Финнегану» Джеймс Джойс создает свой собственный язык, в основе которого лежит английский, насыщенный разноязычными каламбурами, звукоподражанием и словесными ассоциациями, в результате чего читатель оказывается в настоящем «смысловом» лабиринте.

За счет непрерывной игры слов и смены ритма Джойс придает описанию любовного свидания звучание, которое выходит за рамки обычных языковых форм.

Величайшие из шутников, работающих со словом, могут «разобрать по кирпичику» нашу речь и заговорить на незнакомых языках, которые будут всем нам понятны. Слова — это всего лишь некие общепринятые и согласованные друг с другом звуки, когда их произносят, или символы, когда их передают на бумаге. Когда выясняется, что все это не более чем игра, мы предстаем друг перед другом что–то бормочущими и мурлыкающими, исполняющими замысловатую музыку слов.

Некоторые шутники, не желая полагаться лишь на свой юмор и даже на свое перо, осмеливаются выйти на улицу или занять высокий пост, чтобы довести до всех свою точку зрения. В этих случаях они начинают демонстрировать безумную мудрость своими оригинальными манерами или вызывающими деяниями на поприще политики.