Страница 39

Мио превращает простые действия чайной церемонии, шодо или будо в истинное искусство. При правильной практике эти искусства приобретают ясно ощутимую ауру, которую можно почувствовать, но невозможно описать. В случае с мио важным является то, как много ты делаешь, а не что именно ты делаешь, или возможно, что и как ты делаешь одинаково важно. Но это понимает далеко не каждый, точно так же, как не все замечают неописуемый процесс образования облака, которое исчезает так же быстро, как и появилось.

Несколько примеров, я думаю, помогут прояснить природу мио и йуген. В середине восьмидесятых я впервые принимал участие в Кокусай Шодо-тен, международной выставке каллиграфических искусств, спонсируемой Какусай Шодо Бунка Корю Куокай. Мой учитель был вице-президентом нашей группы, и я вместе с ним должен был получать награды, поэтому мы встретились на выставке в Урайсау, возле Токио.

Сенсей предложил перекусить вместе с Уено Сикушу, президентом Какусай Шодо Бунка Корю Куокай. У Сенсея Уено был диабет, он был очень стар и слаб. Во время ланча я вдруг осознал, что Сенсей Уено протянул мне и держал довольно тяжелую тарелку. Несмотря на то, что его рука была очень тонкая, она ни разу не дрогнула. Во время еды я наблюдал за тем, как он держал свою чашку и палочки для еды. Я ни разу не заметил ни малейшей дрожи в его руках. Когда я рассказал о моих наблюдениях своему учителю, он лишь пожал плечами и сказал: «Ничего удивительного. Просто постоянная практика шодо». В этом простом комментарии кроется суть мио.

Другой пример относится к тому времени, когда я изо всех сил старался добиться более мощного проявления энергии в своих иероглифах, не жертвуя при этом спокойствием самой работы. Во время одного из занятий я увидел, как мой учитель Сенсей Кобара Рансеки без малейших колебаний, одним решительным движением кисти сделал линию, являющуюся просто образцом мио в шодо. Стороннему наблюдателю его движение могло показаться всего лишь быстрым мазком кистью, но для меня, столько раз пытавшегося добиться именно такого эффекта, это было несравненно большим. В течение всего последующего занятия учитель периодически делал это же движение кистью, правда, при разных условиях. И каждый раз результат оставался прежним — тот же энергичный, но одновременно и абсолютно спокойный эффект, неизменно на том же самом месте, причем каждый раз. Что еще более примечательно, так это то, что иногда он добивался подобного эффекта, будучи, казалось бы, полностью поглощенным разговором со студентами, иногда даже не глядя на бумагу. Я никогда не спрашивал Сенсея Кобара о его удивительной способности, потому что знал, что ответ всегда будет: «Постоянная практика шодо». Когда-нибудь слышали высказывание, что секрет кроется в мелочах? Так вот это и есть мио.

Му

Так же как чувствование мио не поддается готовому описанию, так и сущность абсолютной вселенной не поддается названию. В До, представляющем собой особую форму выражения Пути вселенной, слово «му» наводит на мысль о природе вселенной. Связанное с Буддизмом, но отнюдь не ограниченное только этим учением, понятие «му» значит «вакуум, пустота», «ничто» как в космическом, глобальном смысле, так и в контексте повседневности.

Му это непознанное, но не непознанное, находящееся за пределами человеческих чувств; являясь постоянно меняющимися и полностью не познанными аспектами его, мы сами принадлежим неизвестному. Му это вакуум, но вакуум не пуст. Что-то, заключающее все, и поэтому не поглощающее ничего, не одна вещь, а все. Если я существую как часть всего, то индивидуальность Я растворяется в тотальности всего. «Я не существую» означает, что «Все существует». Я ничто; Я все. Я вселенная; вселенная это я. Кеннет Йасуда в Японском Хайку объясняет: Когда кому-то удается увидеть, например, замечательный закат или прекрасный цветок то этот человек настолько счастлив, что просто стоит без движения. Это состояние сознания можно было бы назвать «ах-красота», потому что наблюдатель может издать всего лишь один единственный восторженный возглас длинною в один такт дыхания: «Ах!» Объект захватил его, и он думает только лишь о формах, цветах и тенях… в этом состоянии решительно нет ни места, ни времени для размышлений, или суждений, или даже для чувств смотрящего. Накамура Темпу испытал то же чувство, когда жил в Гималаях, и в своей системе японской йоги Шин-шин-тойцу-до он назвал это состояние муга ичи-нен: «ни себя, ни мыслей». Возвращаясь к примеру Йасуды, закат — это момент, в котором наблюдатель и наблюдаемый им объект сливаются в одно целое. В этот момент единения нет самосознания, которое могло бы отвлечь, оттянуть наблюдателя от объекта, не дать ему получить этот опыт; этот момент «Ах!» можно почувствовать и испытать только когда мы перестаем существовать отдельно от получаемого нами опыта, от наших переживаний. Вот это и есть муга.