Страница 8

— Переоденься, болван! Опять в этих драных джинсах. Сколько говорить? Позоришь меня перед гостями.

— Да они каждый день таскаются. Дома не расслабишься. Как на вокзале.

— Я тобой позже займусь! – пригрозил отец.

Марио снова ушел в сад, чтобы не мозолить ему глаза. Марго вышла следом.

— Извини, – заговорила она по-русски, – я невольно подслушала вашу перепалку с сеньором Санчесом. Почему по-русски? Разве у сеньора Санчеса русские корни?

— У меня, – неохотно признался Марио, досадуя на отца. – А вы?..

— Я из советского посольства.

— Вот уж не знал, что вам разрешают так свободно разгуливать по городу и по гостям к местным, – ехидно заметил он.

Она засмеялась. От ее смеха у Марио мороз пошел по коже. Он понял, что полюбил, неожиданно, просто, и даже дыхание перехватило.

— Нет, я все же живу вольготнее, чем ты. Меня хотя бы не заставляют переодеваться к приходу гостей.

Пыл влюбленности у Марио чуть затух от порции ее яда.

— Вы, наверное, секретарша в посольстве? – продолжил пикироваться он, но от злости перешел на испанский.

— Занимаюсь вопросами культуры.. Ты учишься?

— В университете на первом курсе юридического.

— А я подумала, что ты по стопам отца пошел.. Слушай, не обращайся ко мне на «вы». Чувствую себя старухой. – Она смешно сморщила переносицу. – Тебе не надоели эти чванливые гости? Может, рванем в какой-нибудь кабачок, где есть музыка поновее Шопена?

Марио дернул плечами и усмехнулся:

— Слышал бы тебя мой отец! Кощунство!

— Или тебя не отпустят?

— Смотри как бы тебя из посольства твоего не турнули за посещение злачных мест. Знаю я одно такое. Туда и полиция боится соваться.

— А ты боишься? – сделала она наигранно испуганное лицо.

— Вот еще! Там мои друзья, – Марио выдержал театральную паузу и пояснил: – фарковцы.

Ее лицо стало задумчивым. Не такой реакции он ожидал и стушевался.

— Они вот так, открыто, торчат в столице?

— Ты что? Они шифруются, об этом месте кого попало не информируют.

— Но ты же сам сказал, что даже полиция опасается заглядывать.

— Не из-за фарковцев. Район бандитский. Лихие там парни. Стрельбу прямо на улице могут открыть. А меня там хорошо знают. Одно время увлекался идеями ФАРК, – видя вопрос у нее в глазах, пояснил он. – Так ты едешь или сдрейфила?

— Ха! – Она закинула сумочку на ремешке за плечо, сумка звонко щелкнула ее по заду. Они оба рассмеялись.

Марио оглянулся на дом, схватил пару пирожных с подноса проходившей мимо прислуги и устремился к гаражу, где стоял его мотоцикл.

Напился он той ночью практически до потери пульса и, когда проснулся, помнил только одно – Марго стала его первой женщиной, и лежал Марио в ее постели в небольшой квартирке, которую для нее снимало посольство в центре города. Тут пахло кофе, ее духами и сигаретным дымом – она курила.

Марго, обнаженная, прошла мимо низкой обширной кровати, где пытался проснуться Марио. Он моргал, щурился от яркого солнца, бившего в окно, и, смущаясь, кутался в бордовую простыню.

— Что? – заметила она его взгляд, раскуривая сигарету.

— Ты – бесстыжая. И хватит курить!