Страница 17

— Уже скорее вечер, месье. – Она обернулась и взглянула, как ему показалось, заискивающе. – Как ваше здоровье?

— Мое здоровье не стоит того, чтобы такая милая сеньорита тратила вечер в поисках моего адреса, а затем одна, без охраны, приезжала сюда.

— Почему вы думаете, что мне пришлось искать ваш адрес? К тому же я с охраной. Адрес спросила у отца.

— Вряд ли. Я бы заметил французов около дома. Маскироваться они не стали бы, да и не умеют. А месье Гивар не в курсе вашего визита. Я просил его вчера не выходить из дома и вас не выпускать. А на месте месье Гивара я бы и вовсе вас отшлепал. По-отечески, – издевательски уточнил Санчес, рассчитывая, что она уйдет после таких слов, убежит, оскорбленная в лучших чувствах. Но она оказалась умнее.

— Я и не против, месье. Элементы жестокости в отношениях бывают пикантны и привносят разнообразие. Раз вы хотите меня отшлепать, значит, не равнодушны.

— Вы принимаете желаемое за действительное. По-моему, это сеньорита польстилась на старого Санчеса. Будет лучше, если я отвезу вас домой.

— Старый! – хихикнула она. – Сколько вам? Тридцать семь – восемь?

— Сорок два, – Марио начал терять терпение. Девчонка отнимала у него время. Он даже подумал, что быстрее будет удовлетворить ее желание – переспать с ней, чем стоять тут и препираться. Но в искренность внезапной страсти по отношению к нему Санчес не верил. Тут что-то другое. Поссорилась с отцом и сбежала к телохранителю назло папаше? Марио не собирался портить отношения с работодателем и уж тем более становиться чьим-то оружием мести. – Я тебе в отцы гожусь, chiquita.

Адриана пожала плечами и, словно проигнорировав весь предыдущий диалог, спросила как ни в чем не бывало, тоже переходя на «ты»:

— Ты католик? – Она взглянула на распятие, под которым рядом с деревянным диваном к стене был прислонен автомат Калашникова. – Странное сочетание – автомат и распятие.

— А по-моему, правильное сочетание. Убил – покаялся и можно снова..

— Цинично, – она пригладила и без того гладкие волосы, впервые за весь разговор почувствовав себя неуютно, наверное, потому, что Санчес заговорил серьезным тоном. – У тебя унылый дом. Разве что эти фотографии..

На стене в ряд висело несколько простых рамок, а в них виды Колумбии и Боготы.

К партизанам приезжал известный бразильский фотограф. Перед ним охотно позировали многие деятели ФАРК. Марио свою физиономию, конечно, не светил и Мартинесу не позволил, зато попросил фотографа отпечатать ему несколько черно-белых карточек с видами Анд и Боготы, которые тот уже успел отснять до приезда к партизанам.

Фотограф стал мировой знаменитостью, особенно после серии фоторабот о колумбийских партизанах. И те фото, что собственноручно проявил и отпечатал для Марио, теперь имели большую ценность, да еще и с автографом автора: «Марио, надеюсь, мы останемся друзьями навсегда, – написал он, – потому что я не хотел бы заполучить такого врага». Это было незадолго до событий, которые второй раз перевернули жизнь Санчеса, как и встреча с Марго.

— По твоему дому о тебе сложно составить представление, – вздохнула Адриана.

— Не стоит и вникать, – глаза у него улыбались, он прошел мимо окна, провел рукой по подоконнику в задумчивости, присел на него и, поправив кобуру, приготовился терпеть присутствие бойкой сеньориты. Его беспокоило, что Джиневра так и не появилась и не позвонила. Он привязался к ней. – Зачем ты, собственно, пришла? Справиться о моем здоровье? Тогда визит вежливости можно считать оконченным.

— Ты так вчера на меня взглянул, что я не смогла не прийти.

Она проигнорировала его грубость.

— Пресвятая Дева Мария, – он возвел глаза к потолку и сказал то, о чем тут же пожалел. – Ты напомнила мне жену.

— Жену? Ты женат?

— Это было, когда тебя еще на свете не существовало, – он помрачнел. – Давай прекратим этот бессмысленный разговор. Я еще не очень здоров. К тому же твой отец будет беспокоиться.

— Я знаю, у тебя есть любовница!

Марио чуть приподнял бровь, не понимая, имеет ли она ввиду что-то конкретное или, как говорится, стреляет на звук, то есть ляпнула наобум..