Страница 20

— И так, и так, – согласился Санчес. – Моя первоочередная задача – Джотодия. Договориться с ним вряд ли удастся. Нереально. Придется.. – он чиркнул себя ногтем по горлу.

— Ты хочешь его убрать? – Луис вскочил и с изумлением посмотрел в глаза другу. – Ты спятил? Это не то, что убить полицейского в Колумбии или наркобарона. Это политическое убийство.

— Не смеши меня. Пока что это убийство одного из повстанцев и ничего более. А чуть позже такого рода акция действительно приобретет политическую окраску. Нельзя терять время.. Во всяком случае, как я понял, китаец хочет именно этого.

— Он тебя убить собирался, а ты с ним цацкаешься, – недоумевал Луис.

— Не знаю. Насчет покушения все очень неясно. Поезжай к себе. Я позвоню, если что. Только не загуляй ненароком.

— Повоздержусь, – серьезно согласился Мартинес и вдруг уже на пороге остановился. – Погоди. Совсем недавно я с кем-то разговаривал, кто упоминал Джотодию. Ах, да, Тони. Родственник твоего Мисумбы. Что же он говорил о нем? – Луис вернулся и сел к столу, потер лоб. – Вроде как с семьей его они были соседями. Мол, как меняются люди. Жили дружно, общались, а теперь Мишель одержим непонятными идеями, разжигает в стране межрелигиозную войну вместе со своими дружками из «Селеки».

— Хоть что-то, – скривился Санчес от нового приступа тошноты.

— Тебе поесть надо. Целый день на одном кофе. Ты от него скоро почернеешь, – по-отечески заметил Мартинес.

— Кстати о еде, – Марио достал мобильный телефон. – Леа, – голос его приобрел необычную для слуха Луиса мягкость. – Ты дома? Да, хотел заехать, mi querida. А что у тебя на ужин, солнышко?.. Почему, как у кота? – он улыбался, слушая голос любовницы. – Ну через полчаса. Успеешь? – Марио рассмеялся. – А это само собой. – Он отключил телефон и заметил Мартинеса. – Хватит пялиться!

— Да вот, прикидываю, когда свадьба и что надевать?

— У тебя один дежурный костюм, я его помню еще с Колумбии.

— Значит, да?

— Отстань! Какие свадьбы? Я уже был женат. Довольно!

— А зря! Леа в тебя по уши. Видел, как она на тебя смотрит.

..Леа оставила дверь в квартиру открытой и, услышав, что он вошел, крикнула с кухни:

— Проходи, дорогой, я почти закончила!

Пахло возмутительно вкусно. На белом паркетном полу лежал тонкий ковер, полосатый красно-оранжевый колумбийский – подарок Санчеса. На белой стене висела большая черная деревянная маска. У Марио всегда возникало детское желание: сунуть этой маске палец в открытый рот.

Леа выглядела как африканская богиня в батистовой полупрозрачной сорочке до пят – то ли платье, то ли ночная рубашка – белоснежной, подчеркивающей черноту кожи и точёность фигуры. Высокая, пластичная, она двигалась словно танцевала. Волосы, длинные смоляные, были не такие жесткие, как у большинства конголезцев. Смешение с португальцами проявлялось и в более утонченных чертах лица, и в цвете кожи, не таком густо-черном. Продолговатое лицо выглядело словно бы вырезанным искусным резчиком по дереву – высокие скулы, прямой нос, аккуратный контур губ. И вдруг живые насмешливые глаза на лице-маске. Морщинки в уголках глаз. Она плоховато видела и щурилась часто, забывая надеть очки.

Мелькнув в конце коридора в дверном проеме кухни, она взмахнула рукой и снова исчезла.

Санчес присел на невысокую банкетку, вытянул ноги, прижался затылком к каменной стене. В глубине квартиры гудел кондиционер и вместе с ароматами еды разносил по комнатам прохладу. Марио вспомнил их с Лурдес крошечный домик в лагере партизан. Она украшала его как могла, но так и не дожила до времени, когда Санчес мог себе позволить все, что угодно. И она была счастлива просто жить, просто любить, имела всё, не имея ничего.

Марио сглотнул комок, подступивший к горлу. Прикрыл глаза, нижняя губа у него чуть подрагивала.

— Ты что тут затих? – удивилась Леа. – Все готово. Иди ешь.

Она, видя, что он не торопится, села к нему на колени, обхватила за шею рукой, погладила по голове: