Страница 4

Александр Генрихович обучил меня третьему языку программирования — Си++. Вместе с ним, он научил меня множеству фундаментальных вещей, на которых зиждется вся «матрица». Однажды он пришел на занятия в очках с треснувшим левым стеклом.

— Что у вас со стеклом? — спросил я.

— Я упал, — ответил он.

Тогда я не придал этому большого значения. Иногда он разговаривал со мной не только о компьютерах. Мне запомнилось, как он рассказывал про какой-то фильм, который ему очень понравился:

— Интересный фильм, — говорил он. — Показана жизнь нашего общества, но изюминка в том, что все актеры — дети. Они одеваются в костюмы, проводят светские рауты, курят сигары, ухаживают за девочками, в общем, ведут себя как взрослые.

— А какой сюжет? — спросил я.

— Ничего особенного, — ответил Александр Генрихович. — Просто показана наша жизнь.

Я тогда не понимал, что может быть интересного в таком фильме. «То ли дело фильмы Квентина Тарантино, — думал я, — В них есть сюжет».

— Если бы в этом фильме снимались взрослые актеры, — говорил Александр Генрихович, — смотреть было бы нечего, потому что сюжет не особо замысловатый. Но когда ты смотришь на взрослую жизнь в исполнении детей, это выглядит очень забавно. Такая вот интересная режиссерская задумка.

Так иногда мы говорили с ним о кино. Александр Генрихович был очень хорошим учителем. Многое из того, чему он обучал, пригодилось мне в будущем.

Все, что происходило в школе на уроках и на переменах, меня перестало интересовать. Все предметы, кроме информатики, стали казаться мне пустыми и бессмысленными. «Зачем мне знать, в каком году на Руси правило татаро-монгольское иго? — думал я, — что мне дадут знания про пестик и тычинку?». Уроки я просиживал, составляя в тетрадках программный код.

На переменах мальчики обсуждали, кто из девочек кому больше нравится. Девочки приходили в школу в блузках, под которыми были одеты набитые ватой лифчики первого размера. Им хотелось выглядеть старше, чем они есть, чтобы мальчишки смотрели на них, как на женщин. Помню, что Иришка не играла в эти игры. Она по-прежнему была отличницей и держалась в стороне от школьных интрижек и шалостей полового созревания. Она мне по-прежнему очень нравилась, но компьютерная жизнь уносила меня в другую реальность. Я стал часто прогуливать занятия, предпочитая провести весь свой день в колледже. Учителя стали регулярно вызывать родителей в школу за прогулы по всем предметам. Мать сильно ругалась из-за этого, пытаясь меня всячески вернуть в общее русло, а отец, наоборот, поощрял. Однажды, после очередного скандала по поводу моих прогулов, он сказал: