Страница 23

— Не знаю, доченька. А как ты думаешь?

Она немного поморщит лобик, раздумывая, а потом ответит:

— Я тоже не знаю, папочка, но мне кажется, что это нехорошее место.

Ты улыбнешься, поцелуешь её в лобик и скажешь:

— Значит, и не надо о нем думать, мой цветочек.

Она обнимет тебя, и ты, в который раз, зажмуришь глаза и скажешь в душе: «Спасибо тебе, Отец мой Небесный! Спасибо за это счастье!»

Конечно же, после всего, что пришлось пройти, у меня не оставалось сомнений: Бог есть. Чтобы открыть для себя эту истину, пришлось ни много ни мало — повисеть несколько лет на волоске от смерти. Каждый раз, когда я попадал в очередную мясорубку системы, я начинал читать синюю книжечку, и ситуация вокруг меня потихоньку выправлялась.

Я стал более сдержанно относиться к людям, которые отрезали себя от внешнего мира уходом в круглосуточные молитвы. По их примеру я не поступал, но «Отче наш» выучил наизусть и время от времени читал эту молитву про себя.

Работая в компьютерном классе, я изучал новые приемы программирования. Через какое-то время ко мне обратился начальник режимной части.

— Ты написал очень хорошую программу для врачей, — сказал он. — Мог бы ты и для нас написать программу?

За все годы, проведенные на Онде, режимники впервые заговорили со мной по-человечески. Эти люди здесь решали все.

— Конечно, — ответил я. — Нет проблем.

На горизонте снова нарисовалась перспектива досрочного освобождения. Я начал писать программу для режимной части. В своей основе она почти ничем не отличалась от той «Системы учета и контроля», которую я создавал в МОБе, но была существенно шире по функционалу. Название новой программы объединяло в себе философские догмы об относительности пространства и времени и мое отношение к системе. Она называлась «ПУСТОТА». Для дяденек в форме это расшифровывалось как «Программа учета спецконтингента и таблица оформления трудоустройства автоматизированная», но Виталику из Колпино и некоторым другим «ученикам» компьютерного класса я пояснил истинное обозначение этого названия: мы все существуем в пустоте — весь мир от этой злополучной Онды и до самой далекой звезды существует исключительно в нашем сознании. Кроме сознания, наполняющего собой бездонную пустоту, ничего больше нет. То, что многие из нас оказались здесь, — это следствие отклонения от Вселенского сознания. То, что в мире есть Онда и подобные места, — это следствие отклонения от Вселенского сознания. Вся существующая модель государственной власти, разделившая мир на части, именуемая социумом, — это страшная болезнь. То, что люди не понимают этого, — это тоже следствие отклонения от Вселенского сознания. Именно поэтому наши анкеты занесены в программу «Пустота» — мы все отклонились от курса. Сознание, сияющее как Бог, существует везде и всегда, а мы — лишь его песчинки.

— Вам понятно? — спросил я.

— Давай лучше в героев поиграем, — побегав глазами, ответил Виталик.

Понимая, что материал не усвоился, я печально вздохнул.

— Давай.

Иногда мне даже не верилось, что в этом месте такое возможно — пока все заключенные стонали от гнета фашистского режима, мы играли в Героев по сети.

Вскоре Виталик освободился досрочно. Перед этим он позвал меня к себе и достал сотовый телефон.

— Это я оставляю тебе, — сказал он. — Спрячь понадежнее.